Сердце Железного Дровосека

ГЛАВА 5

О том, как любовь к рисованию пала в войне гормонов

В понедельник мои родители ушли на работу. Я сидела на кухне, покашливая и недоумевая, где умудрилась подхватить кашель, если на улице плюс 25 градусов. Утром звонил Паша, но идти гулять я отказалась, сославшись на простуду. На самом деле я благословляла свой кашель, потому что встречаться с этим человеком в таком раздрызге чувств мне совершенно не хотелось. По телефонному голосу Паши было понятно, что он расстроен, и, пожелав мне скорейшего выздоровления, он как-то быстренько закончил разговор.

Я сидела на кухне, прихлебывая зеленый чай с медом и бесцельно щелкала кнопками пульта от кухонного телевизора. За окном лето проигрывало свои последние аккорды, ребята гоняли на велосипедах, а маленькие девочки в сопровождении бдительных бабушек выгуливали разряженных кукол. Было одиноко и тоскливо. Впрочем, я ведь сама этого хотела.

Помаявшись пару часов и схомячив месячный запас семечек, от которых в горле стало першить еще больше, я почувствовала себя совсем несчастной и направилась было в комнату, чтобы уныло свернуться на кровати, как вдруг раздался звонок в дверь.

Ну, это либо электрики, которые ходили, без конца проверяя и перепроверяя счетчик, либо тетя Тоня, которая жила под нами, и, не имея собственного городского телефона, повадилась ходить к нам звонить. Все это пронеслось у меня в голове, когда я, не взглянув в глазок, открыла дверь. На пороге скромно стоял Паша с огромным пакетом.

– О, привет! А я вот решил тебя проведать. Только квартиру не сразу нашел, ты как-то говорила, да у меня голова дырявая, – выпалил он скороговоркой и почесал свою дырявую голову.

– А-а, – только и выдавила я, но тут же спохватилась и пригласила его войти.

Какое счастье, что я утром помыла голову, думала я, разыскивая тапки для Паши. Бросив судорожный взгляд в зеркало в прихожей, я благословила свою чистую футболку, но знаете, беседовать с симпатичным парнем в плюшевом домашнем костюме желтого цвета, это прямо катастрофа. Кстати, Карина как-то сказала, что желтый цвет предпочитают люди не в себе. Ну что ж, и на том спасибо.

Мы прошли на кухню, где жестом фокусника Паша извлек на свет божий из пакета яблоки, апельсины и почему-то связку бананов.

– Слушай, по-моему бананы обычно не входят в стандартный набор гостинцев для больного, – пошутила я, пытаясь разрядить обстановку.

– Правду говоришь, – улыбнулся Паша. – Бананы – это специальный подарок, так сказать, бонус. Ты как-то обмолвилась, что они тебе нравятся.

Он запомнил! Так приятно.

– Хочешь чаю? – решила я включить гостеприимную хозяйку.

– Не откажусь, – бодро ответил Паша.

Мы пили чай и болтали, как обычно, о всякой ерунде.

– Знаешь, Маша, мне кажется, что ты еще та хитрюга, – сказал вдруг Паша, глядя мне в глаза.

– С чего ты взял? – спросила я, смеясь.

– Из нашего содержательного утреннего разговора я понял, что ты серьезно простужена и уже одной ногой в больнице.

– Ну-у, я не так сильно простужена, чтоб не обойтись без больницы, - ответила я и принялась чистить банан.

– Звучит оптимистично, – сухо сказал Паша.

– Ты меня не так понял, - добавила я. – Ничего серьезного.

– Слушай, я знаю, что ты такой человек, который не будет говорить другому в лицо правду, боясь его огорчить. Может, я тебя уже заколебал? Ты скажи мне, а то получается, как будто я все время навязываюсь.

Разговор свернул явно не в то русло, и я поспешно ответила:

– Да нет, что ты, я так рада, что познакомилась с тобой и ребятами. Мне было так скучно одной, а потом вы с Чарли свалились на меня из кустов. «Знак судьбы» – помнишь?

– Конечно, помню, – улыбнулся Паша.

– Мне очень нравится с вами общаться. Так здорово, что мы подружились, –продолжила я, чувствуя себя немного неловко от того, что приходится все это говорить.

– Да, подружились. Но ты, может быть, думаешь, что я просто…

И в этот самый момент я услышала, как зазвонил мой мобильный телефон в комнате.

– Я сейчас, – сказала я, довольная, что можно улизнуть хоть бы на пару минут.

Звонила Света, и я никогда в своей жизни так сильно не радовалась ее звонку. Она заговорила о всякой чепухе: о том, что у нее сгорела кастрюля, когда она поставила печенку вариться и забыла об этом, о том, что сосед Эдик, пропитанный спиртными парами, ломился в ее квартиру, перепутав со своей, и о том, как жена Эдика орала на весь подъезд, что упечет его в психушку.

Света говорила быстро, проглатывая слова, так что не всегда было понятно, о чем она вообще, но я покорно поддакивала, даже расспрашивала о ее новой работе. Света, по-видимому, была так счастлива, что я стала приветливо с ней разговаривать и интересоваться ее персоной, что мне стало как-то даже совестно за мою неискренность и лицемерие. В конце концов, она закруглилась, вырвав у меня обещание забежать вечерком «поболтать», что звучало не особенно заманчиво.

Я собралась с духом и направилась к своему брошенному гостю. Выйдя из комнаты в коридор, я вдруг увидела Пашу, который стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня.

– Понимаешь, там просто Света звонила…

Я не успела договорить свое оправдание, как он шагнул ко мне и взял за руку.

– Это не важно, – сказал он, не сводя с меня глаз.

– А что важно? – ответила я, ощущая себя героиней мелодрамы.

– Ты мне нравишься, Маша. Очень, – ответил Паша и приблизился настолько, что я ощутила его дыхание рядом со своим лицом. Мое сердце трепыхалось как бешеное, слова застывали в горле и не могли вырваться наружу. Внутри меня все дрожало и тряслось, как в лихорадке.