Сердце Железного Дровосека

ГЛАВА 10

О примиряющих слоеных рулетах и ключе от чужого сердца

Школьные дела захлестнули меня с головой, но один крохотный поплавок продолжал удерживать на поверхности, не давая полностью погрузиться в подводную жизнь.

Некрасивая история со Светой заставляла мою совесть истекать слезами раскаяния каждый день. Нет, серьезно, мне очень хотелось с ней помириться. Бабушка вернулась из санатория бодрая и оздоровившаяся и обнаружила, вероятно, не такой идеальный порядок, как рассчитывала. К счастью, меня чаша ее гнева миновала. Видимо, Света объяснила, что сама отказалась от моей помощи, разумеется, не вдаваясь в причины отказа. Мое чувство признательности к ней выросло прямо пропорционально уровню стыда.

Понятное дело, моих благих намерений и желания помириться было явно недостаточно. Требовался план. И очередной кремовый рулет для задабривания.

С рулетом проблем не было, а вот план определился только в самых общих чертах. Не умею я эффектно мириться и говорить проникновенные слова. Обычно чувство неловкости переполняет меня настолько, что я, не глядя в глаза, выдавливаю «прости» и принимаюсь вытирать о штаны потные от волнения руки.

Все мои долгие и мучительные размышления закончились тем, что я, поддавшись порыву, схватила телефон и набрала Свету. Она долго не подходила, потом ответила усталым голосом:

– Алло.

Тут я затараторила в трубку, не давая ей вставить ни одного слова. Я просила прощения, ругала себя последними словами, снова просила прощения, интересовалась здоровьем бабушки и под конец ляпнула:

– Цены на гречку взлетели, ты знаешь?

В трубке провисло молчание, потом Света расхохоталась.

– Между прочим, это серьезно, – деланно обиженным тоном произнесла я.

– Охотно верю, – выдавила Света и с трудом перестала смеяться. – У бабушки, кстати, все хорошо. Ушла к тете Люсе пить чай. Хотя, – Света заговорщически понизила голос, – они там чай обильно сдабривают коньяком.

– Ну, бабушка дает, – вздохнула я.

Похоже, лед растаял и без специального плана. Рулетик, конечно, отнести следовало. Для укрепления позиций.

– Ты, значит, одна сидишь? А что, если мы забредем на чай?

– «Мы» - это кто? – не поняла Света.

– Я и мой кремовый товарищ, – сообщила я. – Жди.

– Да, приходите оба, – засмеялась Света. – Кстати, есть кое-что, что тебе необходимо увидеть.

Напившись чаю и ополовинив рулет, мы прошли в Светину комнату-мастерскую. Беспорядка там стало значительно меньше – хаос на время затаился, сдав позиции после бабушкиного вмешательства. Света поманила меня к столу.

– Ты же в курсе, что это старый стол твоего дедушки? – спросила она.

– Да, я знаю, – с грустью проговорила я и опустилась на табуретку.

Дедушка умер, когда мне было шесть. Я совсем не запомнила похорон. Мой детский мозг был не в состоянии воспринимать смерть, поэтому мне казалось, что дедушка просто куда-то уехал на время. Позже я осознала, что он уехал по дороге без возврата, но ощущение печали так и не пришло. Дедушка оставался вечно живой частью моего детства. Я помнила, как сидела у него на коленях, как он дарил мне деревянные фигурки зверушек. Я могла подолгу наблюдать за тем, как он работал на этом вот столе – вырезал по дереву.

– Маленький кусочек детства, – пробормотала я. – Так что ты хотела мне показать?

– В общем, я тут убиралась… Э-э…

Видимо, Свету крайне удивило соседство глагола «убиралась» с местоимением «я».

– Так вот, я раньше не обращала особого внимания, но вот тут есть потайное отделение.

– Да ну! – встрепенулась я, не вполне веря в услышанное.

Света открыла один из выдвижных ящиков.

– Смотри – тут места меньше, чем в других. Я особо им не пользовалась, потому что неудобно так низко нагибаться.

– Давай его совсем вытащим, – предложила я.

С трудом, рискуя развалить весь старый стол, мы вытащили ящик. Света была права. У задней стенки ящика приткнулся деревянный ящичек поменьше с врезанным замком.

Мы вытащили находку и потрясли. Внутри явно что-то было.

– Эх, вот бы сейчас ключ! – с досадой проговорила я.

– Может, у бабушки есть? – предположила Света.

– Вряд ли. Похоже, она даже не знала, что в дедушкином столе было потайное отделение. И что он там мог прятать? – недоуменно проговорила я, вертя в руках ящик. – Но слушай, раз мы его нашли, то просто обязаны узнать, что внутри. Это знак судьбы, понимаешь? – убежденно произнесла я, невольно вспоминая нашу первую встречу с Пашей и его слова насчет «знака судьбы».

– Понимаю, – вздохнула Света. – Если не найдем ключ, придется ломать.

– Значит так, ты давай у бабушки глянь в кладовке, где-нибудь поищи, а я дома посмотрю. Хотя мы же переезжали… – безнадежно махнула я рукой.

Уже почти выйдя из подъезда, я спохватилась и метнулась обратно.

– Ты чего? – очумело спросила возникшая на пороге Света.

– Бабушке не говори. Если что, потом скажем, – с напором произнесла я, вперив в нее указательный палец, чтобы она прочувствовала всю серьезность моей просьбы.

– Да поняла я, – закатила глаза Света. – Хотя, знаешь, что мне грозит за сокрытие от бабушки важной информации? Я буквально рискую жизнью!

Мы, посмеявшись, распрощались второй раз, и я отправилась домой.

Перед сном я думала о необыкновенной находке и ломала голову, как открыть ящик без лишнего шума. Вот уж дедушка учудил! И зачем ему понадобился этот секретный ящик, да еще и с замком?