Сердце Железного Дровосека

ГЛАВА 11

Об опасной любви к музыканту и о прочих трудностях

личной жизни десятиклассников

Дни тянулись один за другим, похожие на страницы жутко важного учебника, которые медленно читаешь и перелистываешь, боясь упустить главное, хотя совершенно напрасно, потому что главное мудрые издатели выделили курсивом и заключили в рамочку в конце каждого параграфа.

Моя жизнь выделила курсивом отношения с Пашей, да еще и прилепила на полях громадный знак вопроса.

Я помнила его прежние сетования по поводу того, что я буду пропадать в художке все вечера. Но оказалось, что занятия в выпускном классе, в котором я имела честь состоять, проводились только три раза в неделю, потому что часть работы предполагалось выполнять дома – лепить фигурки для зачета по «Скульптуре», например. Итого – два вечера оставались свободными, не считая, разумеется, выходных. Ну, это я так предполагала.

Только вот у Паши все складывалось немного в другую картинку. На переменах он заседал с советом самоуправления, разрабатывая реформы по переустройству школьного быта. Кроме того, Паша задумал организовать в школе театральный кружок и поэтому носился как реактивный веник в поисках руководителя, помещения, реквизита. Я предлагала ему помочь, но он, признав, что это с моей стороны ужасно мило, тем не менее, отказался, заявив, что это будет его «единоличное детище».

Только на выходных нам удавалось встретиться и немного погулять, но меня не покидало ощущение какой-то вымученности. В памяти то и дело всплывали воспоминания о начале наших отношений, когда розовый туман застилал мне глаза и окутывал мозги, прогоняя прочь все мысли, не связанные с Пашей. Но спустя месяц прикосновения больше не волновали, а поцелуи становились чем-то обыденным, автоматическим, вроде вопроса «как дела?».

Протрезвление мое шло медленно и сопровождалось слезами, приступами раздражения и больной головой. Чем больше я размышляя по поводу наших с Пашей отношений, тем больше мне казалось, что они проходили под лозунгом «ни с того, ни с сего». Мы случайно встретились, неожиданно начали встречаться. А ведь тогда я даже не была уверена, влюблена я в него или нет. И вот теперь нас стало со страшной силой тянуть в разные стороны, причем никто особенно и не сопротивлялся.

Все это я неоднократно вываливала на бедную Ленкину голову, атакуя ее в Интернете и скайпе и нещадно испытывая ее терпение. Последнего пока хватало на утешающие письма-размышления на тему «за что боролись, на то и напоролись».

– Ты же с самого начала возвела его в ранг «прекрасного принца», который спасет старую деву от ее унылого сна, – сообщила мне Ленка с ноткой сарказма в голосе.

– Старую деву? Сбрендила? При чем тут?..

– Все причем. Поведение человека определяется тем, что у него засело в голове. В твоей голове с седьмого класса прописалась мысль, что тебе нужен парень. Заказала - получи!

– Да, но…

– Судьба подогнала тебе молодого человека – привлекательного, остроумного, артистичного, с которым можно обниматься, целоваться и заниматься другими увлекательными вещами, – не унималась Ленка. –  А тебе уже и парень не парень. –

– Да я все понимаю, но мы с ним теперь раздельно существуем ничуть не хуже, чем вместе.

– Так вы расстались?

– Ментально нет.

– Ментально? Ты в своем репертуаре, – простонала Лена сквозь смех.

Я пожалела, что Ленка не купила себе нормальную камеру и поэтому я в скайпе могла с ней только болтать, не видя выражения лица.

Отсмеявшись, Лена сказала вполне серьезным тоном:

– Ты горячку-то не пори. Я тебя знаю, как учудишь, не подумав, так потом не расхлебаешь. Может, у вас с Пашей еще наладится. Вы встречаетесь всего лишь месяц. Или может у тебя кто другой на примете? Какой-нибудь прекрасный одноклассник?

– Да что ты, – фыркнула я. – Прекрасные одноклассники бывают только в американских сериалах.

– Это да, – вздохнула Лена, у которой тоже личная жизнь не на шутку забуксовала. Хотя «тоже» здесь не совсем уместно, поскольку моя личная жизнь не то что буксировала, а, обездвиженная, просто тонула в болоте.

Тут еще папа начал заводить разговоры, что надо бы Паше с ним встретиться. Я изворачивалась, как могла, ссылаясь на то, что он постоянно занят. Папа не поверил и несколько обиделся, но потом я «по секрету» шепнула маме, что у нас с Пашей не все в порядке и что с визитами лучше повременить. Мама, как и предполагалось, намекнула об этом папе, и он оттаял. Приходилось действовать окольными путями – не станешь же родному отцу напрямую рассказывать о трудностях в отношениях с мальчиком?

И все-таки расставаться с Пашей я не планировала. Ведь, помимо всего прочего, мне пришлось бы отказаться от общения с Кариной, Виталиком и другими. Я по-прежнему не чувствовала себя в этой компании абсолютно «своей» – меня коробило от постоянных недомолвок, каких-то секретиков, допуск к которым непосвященным (то есть мне) был закрыт. Но все равно мне было весело и интересно проводить с ними время, так что жертвовать этим я не собиралась.

В один из выходных Карина вытащила меня на улицу погулять. Погода исправилась и одарила нас тридцатиградусной жарой бабьего лета. Настроение было легкое и праздничное, хотелось танцевать на ворохе желтых, пурпурных и огненно-рыжих кленовых листьев и совершать безумства.

К сожалению, Паша к безумствам расположен не был и целые дни проводил в замкнутом пространстве школы, занятый своим «детищем». Поэтому единственное безумство, которому я могла предаться в свободные от художки вечера, состояло в просмотре корейских фильмов.