Сердце Железного Дровосека

ГЛАВА 20

О проигранном пари и выставке, на которой собрались все (ну, почти все)

Новость о том, что мы с Артуром начали встречаться, вызвала самый широкий спектр эмоций.

Мама осудила мою ветренность, но потом оттаяла, взяв с меня обещание менять мальчиков не чаще, чем раз в квартал.

Папа обиделся, заявив, что был не в курсе моего расставания с предыдущим бойфрендом и что ему никогда ничего не рассказывают.

Бабушка поинтересовалась, есть ли у Артура скутер, и успокоилась, когда узнала, что нет – «сейчас на дорогах так опасно, прямо жуть».

Света взвизгнула от восторга и сказала, что мое счастье уступает только счастью самой Светы, которая готовилась в скором времени отправиться под венец, а пока под присмотром бабушки осваивала искусство кулинарии.

Лена от души поздравила меня, вырвав обещание, что мы с Артуром как-нибудь соберемся с силами, доедем до нее и сходим куда-нибудь вчетвером (ее интрижка с Феликсом грозила обернуться серьезным романом со всеми вытекающими последствиями).

Катя в замешательстве облизала кончики своих волос и потом полдня ходила с синими губами и языком.

Виталик воспринял новость радостно, хотя она дошла до него не с первого раза: чтобы вернуть ему способность мыслить, пришлось на время изолировать Алену.

Паша в растерянности переводил взгляд с меня на своего друга, потом засмеялся и обнял Артура. Он хотел обнять меня тоже, но передумал и просто пожал руку.

Но всех переплюнули Карина и Алина. Узнав о том, что мы встречаемся, Алина начала хохотать как безумная и орать: «Я же говорила! Я же говорила!» Карина сначала кисло посмотрела на нее, потом разочарованно – на нас.

– На что спорили? – поинтересовался Артур.

– На тональник, – пробурчала Карина, сверля взглядом Алину.

– На тональник – это не критично, – заметил Артур, примирительно хлопая ее по плечу.

– Да ну вас, – отмахнулась Карина. – И как вас только угораздило?

– Схимичило, наверно, – сказал Артур и подмигнул мне.

– Химики, блин, юные, – пробурчала Карина, но вскоре сменила гнев на милость.

После того, как я начала встречаться с Артуром, проблемы с химией испарились, так что результаты следующей контрольной вполне устроили химичку и меня саму.

На первый план вышла выставка осеннего пейзажа, к которой я усердно готовилась вот уже две недели.

Дни, отделявшие меня от знаменательного события, пролетели с катастрофической быстротой, как вдруг возникла проблема.

– Маша, э-э, мне только что позвонили, – начала Жанна Витальевна тоном, который не предвещал ничего хорошего. – В комитете, который организует выставку, не нашли твоей работы.

– Как не нашли? Вы что шутите?

Я схватилась за голову. Осталось три дня. Три! Где за такой срок взять новую картину?

– Они говорят, что все обыскали, но твою работу и еще какой-то девочки не нашли.

– Понятно. Значит, я не участвую, – процедила я, обуреваемая разочарованием и злостью. Столько усилий, столько труда, пленэров и нервов. Моя обалденная работа исчезла в небытии.

– Ты не переживай так, может, еще найдут, – попыталась утешить меня добросердечная Жанна Витальевна, но я в тот момент была просто не способна воспринимать утешения.

Выйдя из здания художки, я пошла куда глаза глядят, оплакивая мой выстраданный осенний пейзаж и периодически врезаясь в прохожих, на которых тут же изливала свой праведный гнев.

Было так жалко себя, времени, затраченного на подготовку к этой выставке, что хотелось сесть на бордюр и зареветь. Я так и сделала, только бордюру предпочла ступеньку лестницы, ведущей к заколоченному магазину, на окнах которого красным горела надпись «АРЕНДА» и номер мобильного телефона.

Я немножко поревела, потом успокоилась и стала просто смотреть по сторонам. Морозы еще не грянули, но существенно похолодало, поэтому листья на деревьях как-то поспешно пожелтели и опали.

Я вздохнула, поднялась с гостеприимной ступеньки, омытой моими слезами, собираясь отправиться домой, как вдруг совсем рядом раздался тоненький писк. Среди пожухлой рыжей травы сидел маленький серый в полоску котенок и мяукал. Я подхватила бедняжку на руки и завернула в свой шарф – тельце котенка буквально сотрясала дрожь. Я побежала к ближайшей остановке, намереваясь ехать…нет, не домой, а к бабушке. У мамы на кошек была ужасная аллергия, поэтому мы никогда их не заводили, а вот бабушка как-то обмолвилась, что было бы неплохо завести кота. Ну что же, бабушка, придется тебе взять на себя ответственность за свои желания.

По дороге я позвонила Свете и сказала, чтобы брала ноги в руки, кошелек в зубы и дула в магазин за противоблошиным шампунем и кормом для котят.

Ко времени нашего с котиком прибытия бабушка и Света уже были физически и морально готовы нас встретить. Котенок, видимо, ослаб до такой степени, что даже не сопротивлялся, когда мы его намылили и ополоснули в душе. Света отыскала где-то коробку, в которую бабушка запихала свою старую меховую шапку и поставила около теплой батареи. Котика (половая принадлежность была установлена и одобрена) положили в эту коробку, где он свернулся калачиком и заснул. Я посидела еще некоторое время, с умилением глядя на маленькое полосатое чудо, потом нехотя отправилась домой.

Кота окрестили Барсиком. Света предлагала назвать его Казимиром или Сальвадором, но бабушка сказала, кот Сальвадор – это выше ее сил. Поэтому становились на неоригинальном, но более привычном Барсике.

В ветлечебнице ветеринар, обследовав котенка, сказал, что он совершенно здоров, только истощен, поэтому нужно побольше кормить. Ну, с этим на бабушкиной квартире проблем точно не будет.