Сердцевина

Охота на Лихо.

Когти Веданы впились в кряжистую ветвь дуба. Переминаясь, она убрала из-под лап ледяную корку, сложила крылья и стала высматривала Лихо. Темная точка вдалеке сновала меж деревьев, будто по воздуху, лишь слегка приминая снег. То там, то тут она останавливалась – принюхивалась к свежей крови. В морозном весеннем воздухе ее железный запах бил в нос за версту.

Лихо нужно было убить. Ведане не нравилось это поручение. Не нравилось, что это должна сделать она, что они так далеко от границы, что за ней так же наблюдают и о каждом ее шаге будет доложено Князю. Это его приказ – зачистить Лес. И Князь - ее отец.

Она не хотела убивать, вернее, ей было бы легче вообще не знать об этих чистках. Пусть бы это сделал кто-то другой, навроде отцовских учеников. Они бы гордо отчитались Князю, доказали, что не зря проедают свой хлеб, а потом бы заливали на вечёрках о своей удали, и младшие смотрели бы им в рот, мечтая стать как они. Да только ни Яромир, ни все его соратники с этим лихим не справились, и от мысли, что именно ее – Веданы - когти должны оборвать существование этой твари, сдавливало грудь. Облако пара вышло от глубокого и тяжелого выдоха.

Птичье зрение никогда не подводило, верста за верстой Лихо приближалось, но не ясно было, кого оно почуяло ее или спутников, оставленных на приманку.

Раньше ее часто отправляли на такую работу – в зверином облике она была безразлична почти для всех нечистых. Так родители пытались выбелить ее для народа, вот, мол, не страшна наша дочь, она защищает нас, с Лихо борется, но все обернулось другой стороной. Народ больше волновал вопрос, почему нечистые не нападают на княжну и, конечно, ответ у них уже был – потому что сама она и есть нечисть.

Дурачье.

С тех пор ее к чисткам не пускали.

Лихо все увереннее плыло в лапы Ведане и когда между ними осталась пара дюжин аршинов, остановилось.

У него не было своего тела, шерсть, останки животных и прошлогодние листья скреплялись между собой черной дымкой. Дымка металась, меняя местами кости и лесную труху. Где-то в ворохе его существа нашлись кривые лапы – одна настоящая, другие из суков и веток, появилась голова с длинной мордой.

То, что соединяло Лихо, похожее на дым или тень, на самом деле – пути жизни. Такие же текут и в человеке, и в дереве под ее когтями, и глубоко в земле, просыпающейся от зимы. Лихо собирает эту жизнь по всему Лесу и вернет ее обратно со своей смертью, как и все вокруг.

Подобие глаз из льдинок и мелких каменьев уставилось на Ведану. И Лес как будто стал тише.

Многие бы струсили от такого взгляда – холодного и пустого, но Ведана чувствовала, что за ним стоит больше. Пусть Лихо и крадет чужие Жизни, вплетая ее в свои пути, но и люди так делают. Каждый берет свою долю и однажды вернет ее обратно - такой закон. Имеет ли она право вмешиваться? Она старалась не думать об этом при отце и по пути сюда, и сидя на этом дубе, но чем дольше она смотрела в глаза этой твари, тем больше сомневалась в своих силах.

Но дело нужно закончить.

Мышцы во всем ее теле напряглись, а под когтями затрещала кора. Ведана начала расправлять крылья.

- Давай. Испугайся, напади. – шептала она.

Ей нужен был повод.

Но Лихо повело чем-то, что служило ему головой, словно приглашая, и снова двинулось в сторону Яромира. Будто Ведана ему не угроза, будто она своя! Черт бы его побрал. Это злило Ведану еще сильнее, чем глупые приказы. Она сорвалась вниз и приземлилась перед нечистым, преграждая ему путь.

Лихо насторожилось, но все еще не видело в ней врага. И Ведана ударила первой.

Плоть его рвалась, как рвется в руках старое тряпье. В чуткий нос бил запах перегноя и тухлого мяса. Тонким нитям части Лихо тянулись к друг другу и сшивались заново. Со всех сторон они пускали свои цепкие, словно лоза отростки и пытались ухватить своего врага. Ведана резко ушла в бок и снова бросилась, ударяя когтями снизу-вверх.

Лихо дрогнуло, но не остановилось. Не зная боли и усталости его путы росли все быстрее, силясь поймать Ведану. Они цеплялись за воздух, за ее ускользающие движения, задели крыло и Ведана поняла, если замедлится – оно заберет и ее силу.

Снова и снова Ведана полосовала его тело и срывала с себя отростки, и с каждым ударом Лихо восстанавливалось все медленнее. Во все стороны летело то, что поддерживало и сшивало его существо. То, что давно должно было вернуться Лесу, стать духом, а после и новой Жизнью.

Последний взмах когтей и от Лихо стался лишь ворох трухи на грязном снеге. Ведана опустилась на колени перед тем, что совсем недавно смотрело на нее без страха. Ей до сих пор чудились его глаза-кристаллы, и жалость грызла ей нутро. Но она все сделала правильно, и будет повторять себе это весь путь до княжего терема.

Хруст снега за спиной становился все громче. Ведана спешно стала оборачиваться назад в человека, превозмогая сопротивление Птицы, которая так давно желала выйти на свободу и не успела толком надышаться, как ее уже затолкали назад.

На плечи легла остывшая ткань ее душегрейки.

- Все, – раздался голос Яромира, - возьмите каждый по чуть и разбросайте подальше от сюда. Вольга, не трогай, пока Ведана не закроет рану.

- Царапина это, а не рана, чего княжну тревожить, и так вон помогла, - бросил рослый детина, явно не желавший быть обязанным еще больше. Именно по его вине в прошлый раз им не получилось поймать лихого.