Сердцу не прикажешь

Часть Первая. Сёстры 2. Найдёныши

Шестнадцать лет назад нашла Лесничиха как-то в чаще двух крошечных младенчиков.

В ту лунную ночь, когда нашлись найдёныши, ей отчего-то не спалось. Может, полная луна слепила, душу бередя, или же обычное предчувствие странных событий беспокоило.

Дурные языки шептались, что Лесничиха тоской по покинувшему её мужу по ночам мучается, и в наливочке собственного приготовления ту тоску упорно топит. Впрочем, непроверенным слухам верить не следует, потому что за этой слабостью старушку ещё никто не ловил и доказательствами не запасся.

В общем, распахнув окошко в избушке, чтобы повыть на луну в дуэт с оборотнями и душу, как следует, в этом хоровом пении отвести, Лесничиха остреньким своим носиком сразу унюхала появившиеся в её Заповедном лесу странные, непривычные запахи. Игривый ночной ветерок по-приятельски донёс до неё сладкий запах молока с примесью чего-то смутно знакомого, но давно забытого.

Лесничиха, долго не раздумывая и прихватив беретик, бодрой трусцой отправилась вслед интригующему запаху на разведку.

В самой чаще леса она вдруг услышала тихое тоненькое попискивание, медленно, но верно, перерастающее в громогласный детский рёв. Вскоре обнаружилось уютное гнёздышко с двумя прелестными крохами. С первого взгляда старушка прониклась к девочкам искренней любовью, ведь с их появлением в её жизни закончилось тоскливое одиночество.

Девчоночки действительно были премиленькие, но такие удивительно разные, словно и не были сестричками.

Одна была вся светленькая, будто из солнечных лучей сплетённая, голубоглазая и улыбчивая.

А другая малышка, наоборот, имела смуглую кожу, чёрные глаза, и задумчиво-молчаливый нрав. Волосы же её походили на покрывало цвета ночи, в которое как будто вплетены были серебристые пряди лунного света.

Даже гнёздышко, где лежали девочки, было на две части незримой линией разделено.

На левой стороне, укрытой ковром из душистых, радужных лесных цветов, лежала бодро агукая блондиночка, а на правой — молчаливая брюнетка, укутанная в одеяльце из тёплого, пушистого мха.

Лесничиха, не колеблясь ни мгновения, быстро подхватила крошек на руки вместе с их странными одеялами и отнесла к себе в избушку, где растила заботливо и с любовью, став им родной бабушкой.

И имена им дала она же.

Светленькую девчонку Лесничиха назвала Аленькой, в честь богини-волшебницы Алой Зари, а тёмненькую — Таинькой по имени загадочной Госпожи, прозываемой Тайной Ночи.

Впрочем, все жители Заповедного леса называли их просто Алей и Таею.

Сестрицы хоть и различались, как день и ночь, но были привязаны друг к дружке крепко и никогда не расставались. Даже поссориться им не случалось.

Правда, злые язычки, которых во всяком порядочном обществе предостаточно, намекали неоднократно, что рядом со светлоликой красавицей сестрой Тая вырастает неказистой и уродливой, будто ведьмино отродье.

Если Аля была золотоволосой солнечной красоткой, с огромными нежно-голубыми, словно безоблачное небо, весёлыми глазами. Отличалась, к тому же, стройною фигурой с плавными танцующими движениями и лёгким, дружелюбным нравом.

То её сестра особой красотой уж никак не блистала, да и о внешности своей особо не заботилась.

Во взлохмаченных её чёрных волосах с белыми лунными прядями нередко случалось запутываться пронырливому репейнику, когда любопытная умница ползала по кустарнику, выискивая своих подружек ползучих змей для интеллектуальной беседы, уверенная в их змеиной мудрости.

От постоянных молчаливых размышлений её тёмная кожа покрылась ранними морщинками, а брови навечно срослись на переносице, напоминая чёрную траурную ленту.

Глаза из-под этих бровей поглядывали жгучими пуговками, а крючковатый нос с немалою горбинкой свисал над тонкими ярко-алыми губами.

Любимую её одежду: куртку и штаны с оттопыренными коленками, часто украшала болотная тина после частых встреч с прыгучими лягушками и болтливыми кикиморками.

В отличие от сестры Таинька удалась невысокой, зато отличалась основательностью форм. Только излишняя пышность фигуры не мешала быть ей резвой, порывистой, двигаться быстро, нетерпеливо, хотя и несколько неуклюже.

Впрочем, под сердитым взглядом бабушки сестричек, мечущей попеременно то искры, то молнии, авторы версии о происхождении Таи из рода уродливых ведьм свои языки враз прикусывали.

К тому же, вскорости после того, как девчонки были Лесничехой найдены и приняты, обнаружились и родные родители сестёр.

Отец их, Мрак, хозяин тьмы, охранял своих любимых доченек среди теней, в период сумерек, да в темноте ночи.

А матушка, Солнечная Фея, ветреная красотка и кокетка немалая, приглядывала за дочурками ясным днём, среди лучей солнечных.

Наблюдая за подрастающими девочками, Лесничиха таким родителям вовсе не удивлялась. Одно её чрезвычайно интересовало и поражало, как удалось столь разным волшебным существам встретиться, и даже найти удивительно близкое взаимопонимание. И как тут не верить в то, что чудеса всё-таки случаются.