Сердцу не прикажешь

Часть Четвёртая. Благословение 1. Решения

Ночь перед обменом невест была бесконечно долгой, но некоторым гражданам волшебного мира хотелось, чтобы длилась она вечно и никогда не заканчивалась.

У гоблинов, обычно весёлых и беззаботных, словно поминки наступили. Уж очень не хотелось им расставаться со своей задорной золотоволосой певуньею.

Пиршество они, конечно, прерывать не стали, потому что не имели такой дурной привычки вставать из-за стола, когда ещё не было всё на нём съедено и, главное, выпито.

Но ели-пили уже совершенно без всякого аппетита и обычного удовольствия.

Выкрики их стали вялыми, песни чрезмерно тихими под стать погребальным.

А из танцоров остались уж совсем самые упорные, но и те ногами перебирали сбивчиво, печально спотыкаясь своим растерянным мыслям.

Обычного смеха и вовсе слышно не было.

Все смущённо косились на Алю с повелителем Жаром, присевших в сторонке, растеряв вдруг былой задор и бодрое настроение.

Жар недоумевал и пугался того сумбура, который возник в его гоблинской душе, когда услышал он про неуклонно надвигающийся обмен.

- "Что это со мной такое странное происходит?

Невесту Свету нужно отдавать, ведь он мне друг всё-таки. Она даже похожа на него издали, такая же ужасно светлая.

Отчего же мне упорно хочется схватить её в охапку, засунуть в мешок и бежать с этим мешком куда подальше?

Ну и что, что она веселее и голосистей всех гоблинов, вместе взятых?

Что с того, если поёт и пляшет так, что земля дрожит, а небо на эту землю от восторга падает?

И не встретить мне такой больше никогда в жизни. Только всю оставшуюся жизнь об этой встрече мечтать и останется.

Не могу же я друга единственного из-за уродливой да весёлой девки прибить?!

Или могу? "

Сомнения терзали, недавно ещё совсем нечувствительное, сердце гоблина. Жар всё больше мрачнел и раздражался от этой, казалось, безвыходной ситуации.

Аля же притихшая и заскучавшая, поглядывала на Повелителя, не понимая такого резкого изменения его настроения.

Впервые ей расхотелось веселиться, петь и плясать. Может от того, что жаль было мечущегося почему-то, словно медведь в клетке, её мужественного гоблина.

Хотелось утешить его тихой песнею-воркованием, положив лохматую голову себе на коленки, и тонкими своими пальцами в кудрях чёрных запутаться.

Непонятно было ей, почему Жар так хмурится.

Ну прибежал кривоногий Советник, всем испортив праздник.

Ну «прокаркал» что-то там такое про обмен невест и снова убежал, ничего толком не разъяснив.

Аля чувствовала себя усталой от всех этих мудрёных для неё сложностей. Не привыкшая долго размышлять, она доверчиво склонила свою светлую головку на плечо Повелителю и спокойно уснула, решив подумать обо всём позже или расспросить при встрече сестрицу, как обычно, она и делала.

Жар от такой её непосредственности даже дышать перестал. Заглянув в лицо безмятежно спящей девушки, он вдруг залюбовался её улыбкой, рождённой видимо добрыми сновидениями, даже позабыв на минуточку про все свои проблемы.

- «Может, мне её самому убить, - вдруг подумал явно сбрендивший Повелитель гоблинов, - чтобы никому не досталась?

С другом, опять же, причин для ссоры не обнаружится.

Только ведь рука не поднимется, да и сам после такого душегубства вряд ли выживу. Что-то я совсем расклеился. Из-за какой-то девчонки так разволновался. К тому же уродины. Не хорошо.

Заколдовала она меня что ли?

Опоила зельем каким-нибудь?

Так ничем вроде не угощала. Всё наоборот было. Я сам её и угощал, и подливал, и на танцы зазывал, а она только пела, да хихикала.

Нет, нельзя нарушать Традицию, нельзя предавать друга. Утром состоится обмен, и наваждение закончится».

Жар принял окончательное решение, но легче ему от этого почему-то не стало. Так и сидел, боясь вздохнуть лишний раз и пошевелиться, охраняя сон девушки, уютно устроившейся на его плече, с содроганием ожидая утра, словно своей собственной казни.

Гоблины поглядывали на Повелителя с удивлением, никогда прежде не видевшие его столь неподвижным и задумчивым. Но вспомнив о приглянувшейся всем уродливой девице, они сменили удивление на понимание и даже сочувствие.

Из самого дальнего угла огромной парадной пещеры гоблинов в облике тени приглядывал за дочуркой её папаша Мрак, властитель царства теней.

Вначале похищения дочек он собирался вмешаться в это безобразие и отвесить нахальным похитителям пару-тройку затрещин, да ещё больше подзатыльников.

Но дочки взмолились мысленно, папку от вмешательства отговаривая. Уж очень им захотелось на женихов поглядеть, да себя показать. А когда разглядел Мрак, как его Аленька во сне сладко заулыбалась, когда Жар ей привиделся, а Тая своему эльфу в глаза заворожено глядит, то уж и совсем расслабился.

- «Не заметил, как подросли мои девочки, уж и невестами сделались. И женихи славные нашлись, правда, непроверенные ещё, но так это успеется. Конечно, вмешиваться не следовало бы.

Сердечные дела — вещь хрупкая.

Но я же отец всё-таки. Должен проконтролировать, чтобы не случилось ошибочки».

Так обеспокоенно размышлял Мрак, любуясь спящей дочерью.

Солнечная Фея тоже о дочерях не забывала.

А тут ещё и сердечная история наметилась, а она их страсть как любила. Поэтому вмешиваться и не собиралась, чтобы ничего раньше времени не испортить. Только наблюдала и хихикала, изредка о своём милом Мраке вспоминая, да об их встрече случайной вздыхая.

Ну, или не совсем случайной.

Только о том, что она правителя царства теней на солнце ради спора вытащила когда-то давно, ему знать вовсе не обязательно.

Кто же знал, что от этой встречи её собственное сердце зажжётся жарким неугасимым пламенем. За ту свою шалость была фея вечной разлукой с любимым наказана, да тоской бесконечной.