Сердцу не прикажешь

Часть Четвёртая. Благословение 2. Благословение

Рассвет обозначился не только солнечными лучами, но и громом с ясного неба.

Казалось, незыблемая гора вдруг задрожала испуганно, словно собравшись обрушиться на головы удивлённых гоблинов. Родные пещеры, сотрясались, грозя превратиться в преждевременный склеп для своих хозяев.

От грохота проснулась Аленька и радостно вскрикнула:

- Ой, бабушка прилетела!

Жар вытаращил глаза на девушку и испуганно спросил:

- А кто у тебя бабушка-то?

Аля, беззаботно улыбаясь, проинформировала:
 

- Хозяйка Заповедного леса, Лесничехой прозываемая.

Вообще-то, она добрая, но сегодня немного гневается. Мы ведь с сестрой без спросу у неё совсем новую метлу одолжили, и на шабаш тоже без разрешения улетели.

Легко вскочив, девушка поспешила к выходу из пещер на встречу к бабуле, опасаясь, как бы та совсем гору не разрушила.

В эльфийских замках со стен попадали картины с гобеленами, а на самих стенах показались трещины.

Эльфы, наблюдая такое разрушение, гром да молнии в ясном голубом небе, быстро в чувство возвратились и по облакам запрыгали.

А некоторые, особо героические, бросились в ближние пещеры спасать припрятанный там бубен, подаренный гоблинами, упрямо не желая расстаться с ценным подарочком.

Тая тоже забеспокоилась, объясняя Свету произошедшее:

- Бабуля сегодня немного не в настроении. Вам бы на глаза ей нынче не показываться. А то ведь пришибёт в гневе, не разобравшись, и лишь после имя спрашивать станет.

Но Свет оказался не пугливым. Схватив девушку за руку, он побежал к подножью горы с её грозной бабушкой знакомиться.

Узнала Лесничиха о месте нахождения своих внучек непоседливых от гостьи своей ведьмы Марфы, когда та пришла к ней искать утешения от обиды на гоблинов, да откушать знаменитой наливки для успокоения.

«Успокоившись», как следует, Марфа обо всём рассказала незамедлительно. И о шабаше весёлом, и о гостивших на нём сестрицах, и о неуважении к ней гоблинов, что большой, мычащий мешок припрятали.

Лесничиха сложила «дважды два» и всё поняла. Если не всё, так остальное сердцем почувствовала забеспокоившись.

Спросила птиц о случившемся громким голосом. Те с испугу гоблинов с эльфами сразу же и выдали.

Недолго думая, взволнованная бабка быстро на старый веник запрыгнула, и полетела сама с похитителями разобраться по-доброму.

Ну, или как получится.

По пути заскочила на могилу своего многие века назад сгинувшего сослуживца и прихватила схороненное в ней оружие, чтобы произвести на похитителей достойное впечатление боевой экипировкой.

Ржавый иномирный автомат давно уж не действовал, растеряв все патроны ещё до захоронения. Но похитителям ведь о том не ведомо, а вещица забавная, для жителей волшебного мира так вообще эксклюзивная.

Глядя на автомат, вспомнила Лесничиха свою боевую молодость из другой жизни, не из этой реальности, да о дружке Алёшеньке, схороненном ею же под старым дубом, всплакнула.

К горе Лесничиха прилетела на рассвете и давай метать громы, да молнии, сидя верхом на старом венике и размахивая ржавым автоматом.

Уж очень она была сердитою.

Гора затряслась, словно собралась упасть на колени перед грозной бабкой.

Стали выбегать из пещер испуганные гоблины, будто крысы с тонущего корабля.

На облаках разместились, дезертирующие из своих замков эльфы.

И уж, совсем последним, как и положено капитанам терпящих бедствие судов, вышли к Лесничихе Повелители, держа за руки внучек потерянных.

Бабка, увидев главных виновников, запричитала по ним, словно уже по усопшим:

- Ну, негодяи, не ходить вам по земле более.

Ах, вы коварные соблазнители! Выкрали девушек и хотели остаться без наказания. Не бывать этому, пока я жива. А умирать я не собираюсь.

Сёстрам же строго велела:

- Аля! Тая! А ну быстро домой скачите козочками. Я уж с вами после поговорю о правилах поведения. Вот только с этими охламонами разберусь, научу чуток уважению.

Взмахнула она рукой, и девушки тут же обратились козочками.

Одна в чёрную, что ночь, лишь с лунными прядками у тонких рожек, а другая в белоснежную, чуть солнечно сверкающую. Только убегать своенравные девчонки, обращённые бабкой козами, даже и не подумали. Словно привязанные прыгали они около своих Повелителей, которые глядели на них с испугом и отчаянием.

Остановить разбушевавшуюся бабку, казалось, практически невозможно и исполинская гора от её испепеляющих взглядов-молний вскоре окончательно могла разрушиться, уничтожив жилища гоблинов и эльфов.

Но Лесничиха сама внезапно буянить перестала, будто весь запас её волшебной энергии вдруг исчерпался.

Застыв в немом изумлении, стала она внимательно вглядываться в толпу гоблинов, словно позабыв отчего-то о причине своего «выступления».

А помолчав чуток, заговорила скрипуче-радостным голосом:

- Ах, вот где ты, паршивец этакий, от меня спрятался!

Под землю к гоблинам, как крот, зарылся. А я его, дура старая, по лесам да по болотам разыскиваю.

А ну выходи, изменщик!

Хоть погляжу на тебя, мою лапочку.

Гоблины торопливо расступились, не желая оказаться той самой «лапочкой» Лесничихи, и оставляя в одиночестве лохматого, невысокого и весьма крепкого Лешего, который у них в пещерах угол снимал для временного проживания.

Сказывал он как-то им о причине своего бегства. Будто бы с женою они не сошлись характерами. Но не предупредил, хитрец, что баба у него дюже злющая, для гоблинского здоровья весьма опасная.

Лесничиха, встретив своего потерянного мужа, сразу весь пыл свой растеряла, а от того вновь приобрела способность к диалогу.