Сердцу не прикажешь

Часть Девятнадцатая. Смерть 2. Тропа

Честно собравшись умереть, как велит традиция бракосочетания, сестрички даже не догадывались, что полюбоваться на их смерть соберутся непрошеные зрители.

Их лично волновало лишь наличие собственных женихов, без которых и смерть бы была напрасной и жизни уже никакой бы не случилось. На их беду с доставкой, обязательных для намеченного мероприятия, женишков к месту свидания со своими невестами случилась непредвиденная задержка.

Пока сестрёнки нервно вокруг обручальной чаши выхаживали, проверяя тонкими пальчиками остроту ритуального серебряного ножа и беспокойно на заходящее за горизонт светило поглядывая, Повелители, словно перепуганные зайцы, метались по Заповедному Лесу в поисках нужной тропы.

Вредная Анжеличка всё-таки умудрилась напакостить, забросив своим проклятьем приятелей в густой колючий кустарник, где они благополучно потеряли всякую ориентацию.

Из кустов-то они мигом выбрались.

Кто же в колючках добровольно рассиживаться согласится?

И даже на разорванную одежду и царапины особого внимания не обратили. Гоблин к такому облику издавна привычен был, а эльф из-за беспокойства потерять ненавистную невесту совсем головы лишился и ничего иное его более уже не занимало, даже неприличный непорядок в одежде.

Вот только расставшись с гостеприимными кустами, незадачливые Повелители не увидели ни своих невест, ни тропы, которая могла бы их к ним привести, ни даже друг дружку, чтобы поплакаться на эту подлую незадачу поганкой ведьмой им устроенную.

Бегать кругами по Заповедному Лесу то ещё удовольствие!

Тут чужаков отродясь не жаловали, особенно нервных, шумных и громко непотребно ругающихся.

Дриадки громогласного Жара быстро обсмеяли и ветками забросали, пока он у них верную дорогу к чаше спрашивал громким рычанием.

Эльфа же себе кикиморки приглядели, выиграв его честно у русалок в камешки. А если даже и не честно, то ведь не пойман, значит не вор.

Свет и оглянуться не успел, как свернул на тропу, ведущую в самую трясину. А куда же ему ещё было сворачивать, когда все иные тропы, мерзко хихикая, в траве попрятались. И не встретились бы обеспокоенные невестушки со своими любимыми у священной чаши, и не соединили бы они свои жизни, и не освятила бы их любовь, если не были бы сестрёнки любимицами лесного народца.

Как только вскричал, убегающий от проголодавшихся оборотней и хохочущих дриад, Жар:

- Аленька! Спасай, любимая! А то не будет у нас с тобой сыновей, - как те и другие прекратили погоню, сообразив, чьим женихом перекусить вздумали.

Так огорчать любимую златовласую сестрицу никто рисковать не стал. И лишь только гоблин вздохнул с облегчением, как тут же был схвачен и надёжно лианами связан.

Повелитель и глазом не успел моргнуть, как его аккуратно упакованным к ногам собственной невесты положили лесные жители, видимо, в качестве свадебного подарка.

К этому времени и Свет подоспел, весь с ног до когда-то серебристой головы болотной тиной разукрашенный.

Эльф в трясине о жизни своей пропащей не причитал. Не до того ему как-то было. Он с болотом сражался, пытаясь выбраться.

Кикиморки сами его узнали и о своей разлюбезной подружке Таиньке вспомнили. Окружили упрямо сопротивляющегося болоту эльфа и допытываться стали:

- Чай, жить хочешь, а белобрысый?

- Не хочу, - скрипнув зубами, хмуро отозвался Свет.

- А, чу тады дёргаисси? Утихни, памрёшь и не заметишь.

- Без неё не хочу, - непримиримо уточнил эльф, не оставляя своих попыток выбраться из трясины.

Ах, как не хотелось кикиморкам расставаться со своей новой игрушкой. Но ведь у Таи можно чего-нибудь взамен выпросить. Уж за женишка-то она на сказку расстарается. Да и свадьба авось тоску разгонит.

Почему бы и не побыть щедрыми для разнообразия?

Нужная тропа под ногами отчаявшегося эльфа появилась сама собой и в очень нужный момент, ибо эльфийских сил держаться уже не доставало, а чужие чары в Заповедном Лесу никогда не действовали.

Свету только оставалось быстрее перебирать усталыми ногами, а уж тропа сама, куда следует, вывела, даже не спросив нужного адреса. Видать, ума ей, как и прочим здесь, было не занимать. Уже убегая, эльф услышал вслед визгливое:

- И помни, ты нам теперь весь век будешь должен! Про подарки не забудь! Многа! Каждый день!

Согласный на всё, Повелитель эльфов кивал головой, убегая всё быстрее, боясь, как бы жадность всё-таки не одолела в кикиморках чувство привязанности к Таиньке.

На холм он высочил как раз вовремя. Его любимая отчаянно пронзала сердце своё ярко сверкающим в заходящих лучах солнца ритуальным серебряным ножом.