Сердцу не прикажешь

Часть Девятнадцатая. Смерть 4. Возрождение

Многочисленные свидетели обручения разразились радостными возгласами, счастливо поздравляя друг друга со свершившимся. Вокруг только и слышалось удовлетворённое:

- Они умерли! Они умерли!

Кое-кто, не будем показывать пальцами на Советников, от избытка чувств утирал слёзы. Но большинство жаждало продолжения некогда прерванного банкета и танцев до упада.

Налюбовавшись на красивую смерть, гости основательно проголодались, поэтому поторопились удалиться на самую большую поляну, дабы устроить там законное веселье.

Молодых же тревожить в минуты таинства возрождения не решилась бы даже самая любопытная ведьма. Уж эту традицию, никто нарушать не рискнул.

К тому же законную брачную ночь для молодожёнов так же никто не отменял. А уж это таинство во веки веков считалось личным делом новобрачных, и помешать им в этот момент было смерти подобно, после которой возрождения уж точно не случится.

Конечно, Рыжик с трудом подавил в себе желание остаться у холма и подглядеть, что дальше случится с двумя статуями: золотистой и серебристой, которыми обратились парочки супругов.

Точнее, это Анжеличка подавила его настоятельное желание, утащив парнишку буквально за ухо вглубь леса к поляне, где гости дружно устраивали свадебный пир. Не то чтобы Анжеличке было не любопытно взглянуть хотя бы одним глазком, но уж очень она опасалась за своё бессмертие. Известно ведь, что тому, кто традиции нарушает, проклятья точно не миновать.

Пир обещал быть знатным, ведь все сами себя пригласившие не поскупились на угощения, кто чем богат.

Ведьмы и гоблины пожаловали с напитками.

Оборотни обеспечили жарким, упрямо не сознаваясь, из кого оно приготовлено.

Эльфы порадовали сластями.

А дриады угостили зеленью, ягодами и мёдом.

Рыжик с помощью матери переместил фрукты из своего чудесного сада, о которых в лесу только догадывались.

Русалки поделились рыбкой.

Кикиморы засыпали всех грибами, правда, в основном поганками, хотя некоторым гостям они пришлись очень даже по вкусу. В любом случае, жалующихся среди выживших всё равно не обнаружилось.

Лесничиха расщедрилась на свою знаменитую наливку.

А её Леший приволок целую гору очень питательных кореньев, уверяя всех и каждого, что это лучшая в мире закуска.

Медведица Марфа приволокла обрывок цепи. Сообщество долго решало не отведать ли медвежатины, но Лесничиха вовремя поведала историю горемычной ведьмы. Так как такой судьбы себе никто не желал, то Марфу просто снова на цепь усадили, укрепив её для надёжности магией, дабы она своим плаксивым рычанием веселиться не мешала.

Только Солнечная Фея не смогла остаться на свадебный мир. Прощально улыбнувшись всем, она с чувством выполненного долга растаяла в сумерках. Легкокрылая Феюшка устала и мечтала отдохнуть, чтобы набраться сил для новых утренних солнечных забав. Ведь очень хлопотное это дело, как оказалось, – отдавать дочерей замуж.

Мрак тоже был готов завершить свою часть ритуала. Отец невест до последней минуты сомневался, стоит ли одаривать новобрачных благословенным сумраком. Уж больно не по сердцу были ему новоиспечённые мужья дочерей. Но любовь к своим девочкам пересилила гнев грозного отца.

Со вздохом Мрак укрыл застывшие фигуры влюблённых сумрачным коконом и тихо скрылся в ночи, позволяя таинству возрождения идти своим чередом.

Никому не ведомо, что творится под пологом ночи. Только древняя магия любви способна возродить из мёртвых. Но никто не вправе познать этой тайны.

Когда соединённая кровь наречённых устремится к их застывшим фигурам, ничто не сможет уже остановить рождение нового существа.

Две плоти сольются в одну, обретая единую душу, которая снова наполнит тела новобрачных дыханием жизни.

Поцелуй им поможет вдохнуть.

Обновлённая кровь заструится по венам, принудив стучать сердца в унисон.

Слияние тел в страстном порыве любви станет заключительным аккордом возрождения.

И с этого момента обретут влюблённые одну душу на двоих.

И станут они чувствовать-понимать друг друга как самого себя.

Одно на двоих отныне у них будет счастье, одна на двоих будет боль.

И смерть, как и жизнь, станет одной для обоих.

Любопытный Рыжик всё же не удержался и прокрался к холму, нарушив строгий наказ матери. Уж очень хотелось взглянуть сорванцу на запретное. Подойти совсем близко он, конечно, не решился, но вот, чтобы посмотреть хотя бы издали, так и не смог побороть искушение.

Ночь была на удивление тёмной, словно заботливый Мрак поглотил все ночные светила, заботясь о сохранении тайны возрождения и защите покоя новобрачных. Как не вглядывался Рыжик в темень, разглядеть удалось только два больших шатра, вдруг откуда-то взявшихся в тех местах, где ранее стояли застывшие фигуры брачующихся.

Один шатёр напоминал издали серебристую пыльцу, густо разбросанную в воздухе. Второй был золотистым, весь расшитым разнообразными цветами.

Анжеличка поспела вовремя, чтобы удержать сынулю от партизанской вылазки на разведку, как выразилась бы любительница иномирных выражений, Лесничиха. Отвесив сыну парочку внушительных затрещин, дабы отбить желание познавать запретное, ведьма решительно потащила его на поляну к кострам, где вовсю веселились самозваные гости.

Тащить упирающегося и оглядывающегося Рыжика было вдвойне тяжело, ибо бедной ведьмочке приходилось бороться ещё и с собственным любопытством, местами смахивающее на острую зависть.

- Ишь, как родители-то для дочерей расстарались, - немного раздражённо хмыкнула ведьма, невольно любуясь шатрами новобрачных, тоже не удержавшись, чтобы пару-тройку раз не оглянуться. – Какими красивыми шатрами одарили. В таких брачную ночь проводить одно удовольствие.

Ох, чую, будут вскорости у Повелителей наследники.