Сердцу вопреки

Ревность

Вечером мы всей компанией собрались в ночном клубе «Drivers». Даже Дэн пришёл — после моего настойчивого приглашения. Я провела почти весь вечер рядом с ним, стараясь улыбаться, смеяться, будто ничего не происходит. А Костя… он всё своё внимание дарил моей лучшей подруге. Его взгляд, его улыбка, его рука, случайно касавшаяся её плеча, вызывали во мне настоящую бурю. Внутри всё горело от ревности, а снаружи я пыталась казаться равнодушной.

Вернувшись домой, мы впервые за всё наше совместное проживание поссорились по-настоящему — жёстко, без оглядки на слова. А на следующий день разъехались, даже не взглянув друг другу в глаза. Я помню, как хлопнула дверь, и в тот миг поняла: всё кончено.

Прошла неделя. Мы оба ревновали, но упрямо молчали. Каждый день отдалял нас всё сильнее, а обида превращалась в бездну.

— Костя, нам нужно поговорить, — сказала я, с трудом удерживая голос от дрожи.

— Да? О чём?

— Давай разъедемся. Так будет лучше.

— Но зачем? — он усмехнулся, словно я предложила пустяк. — Нам и так удобно. Почти не пересекаемся, личная жизнь свободнее. Зачем всё рушить?

— Я не могу, понимаешь? Я задыхаюсь.

— Всё понимаю… Ладно, мне пора. Ингрит ждёт. — И вдруг, с колкой усмешкой: — А как у тебя с Дэном? Всё хорошо?

Ингрит. Моя подруга. Я сама когда-то познакомила её с Костей, даже не подозревая, какую глупость совершаю. Теперь её имя звучало, как приговор. Я не знала, что мучает сильнее — ревность к ней или к Дэну, которого он пытался выставить моим ухажёром.

Ночью я ворочалась, не в силах уснуть. В памяти вновь и вновь прокручивалась та ночь, когда мы с Костей были близки, когда я чувствовала его дыхание и знала: мы одно целое. Теперь же на публике мы играли роль счастливой пары, а наедине хотелось кричать друг другу в лицо всё самое больное.

Утром, измотанная, я всё же сияла — сама не понимала почему. Может, сон о нём оставил след. Костя заметил:

— Ты сегодня просто сияешь.

— Да, спасибо. День обещает быть тёплым.

— Энни, — его глаза прищурились, — ты влюбилась?

— Ага, в одного самовлюблённого кретина.

— Ммм… любопытно.

— Костя, оставь свои догадки для Ингрит. Похоже, она тебе больше по душе.

— Да, хорошая девочка. Не такая колючая, как некоторые.

— Ежихи что ли?

— Представь.

Его насмешка обожгла. Я натянуто улыбнулась:

— Что ж, хорошего дня. Я за вас рада.

— Энн, — вдруг он схватил меня за руки, притянул к себе. Его взгляд был почти отчаянным.

— Отпусти, Костя, — прошептала я, — тебе будет лучше с мягкой девушкой. А я — колючка. Отпусти, мне больно.

Сердце стучало в горле, когда я вышла. У подъезда стояла Ингрит.

— Привет! — её улыбка была такой искренней, что я едва не сорвалась.

— Привет. К Косте?

— Нет, к тебе. Поговорить.

— Давай быстро, я опаздываю.

— Энни, скажи честно, у тебя что-то с Дэном?

— Мы друзья. А тебе он нравится?

— Нравится… но я вижу, между вами что-то есть.

— Нет, правда. Между нами ничего. У тебя зелёный свет, — выдавила я сквозь боль. — Думаю, вы с ним будете хорошей парой. Лучше, чем я и Костя.

— А Костя? — спросила она, пристально глядя мне в глаза.

— Он хороший. Но не герой моего романа. А твоего.

— Энни, ты слышишь себя? — голос Ингрит стал твёрдым. — Ты сама себе врёшь. Между вами с Костей искры летят, вы ревнуете друг друга до безумия. По вам видно: вы два идиота, которые рушат своё счастье собственными руками. Подумайте лучше, как детей назовёте.

Её слова ударили по самому сердцу. Я улыбнулась, хотя внутри всё кричало, продиктовала номер Дэна и, обняв подругу, поспешила уйти. Лишь бы она не увидела, как предательски блестят мои глаза.