Серебро для Отшельника

Глава одиннадцатая. Элиана

Глава одиннадцатая. Элиана

За всеми этими мыслями и счастьем от танца не замечаю, как гости начинают присоединяться к нам. Уже позже соображаю, что мы не одни в зале — и рядом так же кружатся пары.

— Ты как будто витаешь где-то очень далеко, - говорит Эр.

— Ни в коем случае, мой Император, я здесь, с тобой. Каждой частичкой своей души.

И пусть в представлении халларнов души не существует, зато как романтично это звучит. На миг мне кажется, что по его лицу пролегает какая-то тень. Недовольства? Я что-то не так сказала? Но только на миг. Затем он снова улыбается.

— У тебя есть мечта, Эли?

— Думаю, мечта есть у любого человека, мой Император.

— Я тебя спрашиваю. Твоя мечта?

— Конечно. И даже не одна.

— Поделишься со мной?

— А разве о мечтах можно рассказывать? Даже в эпосе о странствующем мореходе Элд'торе говорится, что все беды морехода начались после того, как он всем вокруг рассказал о своих планах.

Улыбка Эра становится шире.

— Я так и знал, что ты слишком много читаешь. Твоему будущему мужу придется держать ухо востро, чтобы ты не макнула его носом в какую-нибудь древнюю цитату или балладу.

— Надеюсь, что мой муж будет начитанным и умным, - нарочито задираю нос. — На другого я не согласна.

— Уже есть кто-то на примете?

Кажется, с меня вмиг сходит весь румянец.

Да, есть!

Отчего-то становится очень трудно выдерживать его сощуренный взгляд.

— Прости, если лезу не в свое дело, - говорит он, когда мое молчание затягивается.

— Все хорошо. Прости. Я просто... не ожидала такого вопроса. Ты же знаешь, у меня никогда не было от тебя секретов. Напротив, всегда вываливала на тебя все свои глупости.

И это чистая правда. Только со временем я поняла, насколько была назойливой в детстве, когда хотела поделиться с Императором буквально каждой своей мыслью, каждым своим желанием. Сколько всякой ерунды выплескивала на его несчастную голову, не понимая, что за спиной этого человека - целая огромная Империя. И ему точно нет дела до мнимых проблем и откровений одной мелкой девчонки. Пусть и его единственной воспитанницы.

— И я благодарен тебе за твои глупости, - отвечает мягко. — Только теперь ты стала не только роскошной красавицей, с которой не сводят глаз все самцы в этом зале... И не говори, что не замечаешь этого, - говорит раньше, чем я успеваю возразить. Только я и правда не замечала. Здесь и сейчас для меня в целом мире есть только мой Император. — Ты выросли, Эли. Стала совсем взрослая. А я, признаюсь, даже не заметил этого. Моя вина, как плохого отца.

— Не говори так! — говорю громче, чем следовало.

И несколько голов вокруг совершенно определенно поворачивается к нам.

— Ты лучший отец, какого может желать дочь. Жаль, что я не помню своих настоящих родителей, но уверена, они бы только порадовались за меня.

— Тем не менее, ты давно не ребенок. И у тебя вполне могли появиться собственные секреты. Это совсем неплохо, Эли. У каждой женщины полно секретов и от своих родителей, и от своего мужа. И от любовников, если таковые имеются.

Он кривится, будто извиняясь за собственные слова.

— А у меня от тебя нет.

Говорю и прикусываю язык, потому что один секрет все же есть.

Не знаю, чем бы закончился этот разговор, но музыка медленно сходит на нет — и танец останавливается. Император галантно целует мою руку и ведет обратно к столу. Нас снова сопровождают овации. Признаться, лучше бы уже без них. Ничего эдакого мы не показали. Хотя, не мне же они все рукоплещут, в самом деле.

Беру кубок с разбавленным вином и выпиваю почти половину. Я нисколько не устала и не запыхалась, но пить хочется.

— Прошу прощения…

Голос из-за спины глубокий, хриплый, точно камни перекатываются.

И у меня по спине снова бегут мурашки. Я знаю этот голос, знаю этого человека – видела его несколько раз. Он ни разу ни словом, ни делом не сделал мне плохого, но я как будто боюсь его. Совершенно непонятно для самой себя.

А вот и еще один секрет от Эра – он об этом моем страхе ничего не знает.

Снова вдох-выдох. Медленно оборачиваюсь и очень старательно возвращаю на лицо улыбку. Хотя бы ее подобие.

— Мой добрый друг, - подходит тут же Император и протягивает для рукопожатия руку.

Тьёрд, Имперский Потрошитель, отвечает на рукопожатие.

Не помню, когда впервые его увидела, была совсем маленькая, вроде бы вскоре после гибели родителей. Тогда он был иным – с красными глазами, в которых ворочалось что-то очень-очень злое, далекое, неживое. Тогда я сбежала, забилась в какой-то угол и долго сидела там, плакала, отказываясь выбираться наружу.

Теперь ощущения прежней злобы в нем нет. Напротив, яркие глаза буквально лучатся жизнью. Но опять-таки, чужой, не от нашего мира.

С ним что-то случилось. В один миг. Говорили, что он умер и воскрес, чтобы спасти Север от нашествия одержимых. Хотя, ровно то же самое говорили и о третьем из троицы, что возвела Империю на вершину величия – о Заклинателе костей, Кел’иссе. Его я тоже видела, но давно, опять же, по углам шептались, что Заклинатель и Император о чем-то крепко повздорили и с тех пор не общаются. Как бы там ни было, но Кел’исса на моем празднике точно нет.

Рядом с Тьёрдом стоит красивая женщина с темными волосами, заплетенными в несколько толстых кос явно на манер Севера – драгоценные камни в них соседствуют с какими-то костяными амулетами и оберегами, назначения которых я не знаю, а еще с яркими лентами. Это Дэми, его жена, хозяйка Красного шипа. Та, кто, как говорят, ходила за своим мужем в Тень. Наверняка врут, учитывая, что в Тень могут ходить только подготовленные к этому Заклинатели. Но история, даже если она выдуманная, определенно, красивая.

Эр приветствует Дэми почтительным прикладыванием ее руки к своему лбу, северянка же, в свою очередь, исполняет очень даже аккуратный реверанс. Признаться, даже лучше моего, если уж честно.