Серебро для Отшельника

Глава пятнадцатая. Элиана

Глава пятнадцатая. Элиана

Я трушу. Отчаянно трушу показаться кому-нибудь на глаза. Не хочу никого видеть, не хочу ни с кем говорить. Меня всю трясет от той жуткой несправедливости, что обрушил на меня Эр. Конечно же, было слишком глупой глупостью думать, что мое нервное признание что-то изменит, вообще было глупостью думать, что он относится ко мне теплее, чем к любому из своего окружения.

Голова разрывается от слов, что так и не высказала ему, от крика, что звучит в собственных ушах, но так и не сорвался с моих губ. Эмоции настолько сильные и так сильно меня душат, что бегу, куда глядят глаза, лишь бы подальше от людей. Забиться в какой-то угол и пересидеть, переждать собственное безумие.

Мне очень больно. Больно настолько, что в груди жжет и сжимает, точно грудная клетка вдруг стала очень тесной для моего несчастного мечущегося сердца. Дышу тяжело, с присвистом. Вот будет здорово, если ребра и в самом деле сойдутся настолько, что перекроют мне возможность дышать. Грохнусь где-то на полпути к спасительному убежищу, да так и останусь валяться, точно выброшенная на берег рыба. Найдут меня позже, уже остывшую, с остекленевшими глазами. И пусть тогда великий Император прикинет, не ошибся ли он в собственном выборе. Не поспешил ли, решив отдать меня чужому человеку?

Шарахаюсь, когда в пределах видимости появляется кто-то на двух ногах. Часть гостей уже покинула замок, но многие еще здесь. Вот занятно будет, если увидят меня такой – размазней с перекошенной, залитой слезами физиономией.

Щерюсь, понимая, что даже сейчас не хочу подставлять Эра, давая его окружению почву для сплетен.

Нет, в сам замок я пока не вернусь, укроюсь в саду. Зелени там сейчас еще не очень много, но я все равно знаю его вдоль и поперек, все беседки и закутки.

Точно вор, выбираю самые заросшие тропинки. Садовникам еще только предстоит привести сад в надлежащий вид, хотя к моему празднику они уже постарались сделать так, чтобы он не отворачивал от себя гостей. И все же особенности северного климата диктуют собственные правила, что и когда делать на улице.

Кажется, мне удается проскользнуть незамеченной. Прячусь в доме для садового инструмента. Когда-то, в самом детстве, я любила проводить время в саду, тогда еще совсем небольшом и неоформленном, а иногда и пряталась в нем от строгих учителей, что отправляли на мои поиски прислугу. Меня находили, но никогда не сдавали – отчего-то жалели и делали вид, что и в домике с инструментом тоже никого нет. А потом даже подкармливали молоком и свежей выпечкой. Такие прятки длились совсем недолго, пару сезонов, потом я поняла, что знания – это не наказание и не обуза, это благо, за которое некоторые готовы бороться, а мне дается свободно. И я начала учиться. Но память об этом домике так и осталась.

Прислушиваюсь, когда подхожу к нему. Рядом никого.

Входную дверь в него никогда не запирают – нет необходимости. Потому легко проникаю внутрь. Здесь тесно и неуютно, мои детские воспоминания хранят несколько иную картину, ну да и ладно, мне быть только прийти в себя, понять, что делать дальше.

Только как тут поймешь?

Голова тяжелая, но в то же время пустая.

Я, пусть и втихую, но о стольком себе намечтала, что теперь, сидя на мешке с опилками, даже не представляю, за что уцепиться. У меня как будто вышибли из-под ног саму землю – и я зависла в неопределенной пустоте.

Наверное, мне не стоило так резко реагировать на решение Эра. Должна была выслушать его с достоинством, улыбнуться и кивнуть, а уже потом, в одиночестве, дать волю чувствам. Но у меня совсем нет опыта в любовных отношениях, меня просто прорвало.

Стыдно, очень стыдно.

И обидно.

Здесь Эр прав – обида во мне не просто говорит, они завывает раненой волчицей.

Я жалею себя, плачу, вспоминаю собственные розовые мечты и снова плачу. И ведь знала, что мечтаю в никуда, а все равно очень больно понимать, что вот эти окровавленные лоскуты возле моих ног, едва заметно подрагивающие в агонизирующих судорогах, и есть та жизнь, которую я хотела бы видеть для себя и, конечно же, для Эра.

Сказала ли я ему, что люблю его?

Уже и не помню.

Но, думаю, он и без того догадался. И удивился.

Это ли не самое большое разочарование для него?

Я не подвела его в мелочах, но все разрушила там, где речь зашла о действительно важных вещах.

Как такое может быть?

Почему я не подумала, что моя безмятежная жизнь не может продолжаться вечно?

Каждый в этом мире должен делать то, что должен. Одна я наслаждалась полной свободой и отсутствием серьезных обязанностей. Оказывается, для того, чтобы делать правильные поступки, одних только знаний недостаточно, нужно и что-то еще, я пока не знаю, что именно. Куда более крепкие нервы? Преданность? Холодный разум?

Я сижу довольно долго и в какой-то момент, обессиленная нервным истощением, даже засыпаю. Слава предкам, без сновидений. Просыпаюсь от ощутимого холода, что вцепился в меня, точно клещами. Подслеповато щурюсь, пытаясь понять, который сейчас час, нелепо вожусь на продавленном мешке, с которого успела съехать и теперь полусижу-полулежу с высоко задранными коленями.

Ох, вот бы меня в таком виде кто-то застал. Смеху было бы. Не для меня, разумеется.

Кое как поднимаюсь на ноги. Все тело задеревенело и едва шевелится. Я как будто деревянная. Но, судя по всему, времени прошло много – на улице уже сумерки. Тем лучше, гостей в замке наверняка почти не осталось. Значит, и возвращаться к себе почти безопасно. Надеюсь только, Эр не ищет меня с собаками. Я все еще не готова снова его видеть. Не хочу я этого вечернего «спокойного» разговора.

Трусливо думаю, что было бы замечательно, если бы где-то в одной из провинций Империи случилось что-то такое, что бы потребовало очень срочного внимания Эра. Его личного внимания.

Бегство – не решение проблемы. Наверное. Но сейчас мне кажется, что без его присутствия эта свадьба просто не состоится. Вернее, она точно не состоится, если Эр не сможет на ней присутствовать. Право, он выкроил время, чтобы быть на моем дне рождения. А передача своей единственной воспитанницы на руки чужого человека – дело куда более важное и кропотливое. Наверняка же оно не ограничится банальной процедурой венчания, тут будут какие-то договоренности… не уверена, что со мной, скорее, с Брайяном Гримсвортом, как с человеком, под крышу чьего дома я захожу.