Серебро для Отшельника

Глава шестнадцатая. Элиана

Глава шестнадцатая. Элиана

Когда пробираюсь в свою комнату и закрываю за спиной дверь, еще какое-то время просто стою, привалившись к ней спиной. Меня бьет дрожь. То ли от нервов, то ли от того, что и вправду замерзла, то ли ото всего сразу.

Можно позвать Лиру – и та распорядится натаскать в купальню горячей воды, но это снова будет шум, на который, не приведи Боги, может среагировать Эр. С него станется начать стучать мне в дверь, настаивая на отложенном разговоре.

Я отлично понимаю, что всего лишь бегу от самой себя и, в сущности, от неизбежного, но мне нужно это время, чтобы разобраться в собственной голове.

Прохожусь по комнате, провожу пальцами по сложенным тут и там подаркам. Некоторые из них запечатаны в разноцветные упаковки, другие прибыли прямо так – в различного рода дорогих сундуках и ящиках. Я почти не посмотрела их утром, так торопилась на встречу с Эром, так хотела признаться ему в главном.

А теперь даже не хочу все это открывать. Возможно, позже. Возможно, когда окончательно похороню в себе глупые мечты. Сколько на это потребуется времени? Вряд ли Эр даст мне столько, сколько запрошу. Когда там у северян принято играть свадьбы? Есть несколько дней в году. Ближайший из них – в конце лета, когда собран урожай. Но никто не запрещает жениться и в другие дни, в особенности, когда речь о важном союзе.

А уж что может быть важнее союза воспитанницы самого Императора?

Только союз самого Императора, но тот, судя по всему, никуда не торопится. Да и зачем ему?

Позади едва слышно скрипит дверь – и я чуть не подпрыгиваю на месте. Сердце так и вовсе уходит в пятки, проваливается туда с глухим уханьем.

Это Лира.

— Госпожа, вас все искали, - говорит почему-то шепотом, но дверь за собой она прикрыла.

— Зачем ты здесь? – говорю довольно резко и, наверное, даже зло.

— Хотела узнать, все ли у вас хорошо.

— У меня все отлично.

Какое-то время молча стоим и смотрим друг на друга. Она – от двери, напряженная, точно готова вот-вот броситься в коридор. Я – у собственной кровати, вполоборота, с в клочья развороченным сердцем и желающая одного – остаться в одиночестве.

Не знаю, почему не могу сдержаться, почему снова даю выплеск эмоций, наверное, Лира для меня гораздо ближе, чем просто еще одна служанка. Мы слишком много болтали с ней, она слишком часто забалтывала меня всякой ерундой и глупостями, чтобы мое сознание сейчас не потянулось к единственному живому существу, кому еще можно довериться.

И я снова реву. закрываю рот руками и глотаю соленые слезы, которые бегут из опухших глаз. Молча, почти бесшумно. И Лира бросается ко мне, обнимает, прижимает к себе и баюкает, говоря, что все будет хорошо. И мы обе знаем, что в этих словах нет смысла, но очень надо, чтобы кто-то их сказал.

Никогда прежде из меня не вытекало столько слез, никогда прежде глаза не болели от плача, едва дотронешься до век.

— Я сделаю настойку календулы, - говорит Лира, когда я потихоньку успокаиваюсь.

За окном совсем темно – и поэтому она зажигает пару больших свечей, ставит их на стол. Этого света нам вполне хватит, а их коридора, если там будет шнырять кто-то любопытный, ничего в щель под дверью не увидеть.

— Вы что-то ели сегодня?

Отрицательно мотаю головой.

— Я не голодна, спасибо.

— Госпожа, нельзя же так. Что бы ни случилось, нельзя. Давайте вы сейчас переоденетесь к ночи, заберетесь в постель, а я принесу все необходимое.

Хватаю ее за рукав.

— Я буду осторожна, как мышь, - предвидит мои опасения.

— Хорошо, - у меня нет ни сил, ни желания с ней спорить. Да и не станет Эр вызывать меня ночью, даже если узнает о моем возвращении. В самом деле, не такая я и важная птица.

Пока Лира отсутствует, немного привожу себя в порядок, используя для этого лишь холодную воду. У меня в купальне всегда стоит наполненная бочка.

Холодно, неприятно, но зато вытравливает из головы все мысли. И если сунуть туда целиком голову, то на какое-то время будто сбежала в другой мир. Правда, потом едва давлю в себе возглас, когда холодные ручьи устремляются по моему телу. Закончив, опрометью в постель, под два одеяла.

Когда Лира появляется вновь, на подносе в ее руках большая плошка с горячей мясной похлебкой.

Я действительно сказала, что не голодна?

Потому что моя живот реагирует на аппетитный аромат так громко, что слышно через оба одеяла.

— Ой, - прижимаю руки к животу, - что же ты так меня выдаешь?

— Правильно выдает, - улыбается Лира. – В замке тишина. Так что не переживайте.

— Меня и правда искали? – спрашиваю, осторожно принимая в руки плошку.

— Ближе к вечеру. Но без собак и паники.

— А в замке что-то говорят по этому поводу? Слухи?

Лира отводит взгляд и закусывает губу, смотрит так, точно совсем не хочет отвечать на мой вопрос.

— Ладно тебе, говори, что можно было испортить, я уже испортила, - выдавливаю из себя кривую усмешку. – Хуже уже не будет.

Наверное, это первые ложки горячего, но не обжигающего, мясного варева действуют на меня так успокаивающе. Уже почему-то не переживаю, что кто-то стал невольным свидетелем моей истерики у реки. В конце концов, обратно время уже не вернуть.

— Говорят, что вы о чем-то повздорили с Императором. Но о чем – не говорят. Вернее, не говорят чего-то одного. Но все это шепотом, вы понимаете.

Конечно понимаю, Эр наверняка любому оторвет голову, кто бы хоть заикнулся в мою сторону грязной кляузой. Даже если заикнулся по делу.

— Эр выдает меня замуж, Лира, - с кем-то мне надо этим поделиться, не могу держать всё в себе. А кроме Лиру у меня никого нет.

Ее щеки вспыхивают в свете свечей, глаза служанки расширяются, она даже вроде бы улыбается, но потом понимает, что радости в моих словах нет. Еще немного молчит, сводя все к одному.

— А вы? – все же не рискует озвучить собственные мысли.

— А я… - прикрываю глаза, наслаждаясь теплой сытной благодатью в собственном теле. – А я дура, Лира.