Серебро королевы зимы

Глава 4

Уйти из редакции после обеда мне не удалось. Сначала была встреча с Каей, которая категорически забраковала мои планы впихнуть в статью про апельсины ботанику с географией.

– Кому это нужно, Илва? – возмущалась она. – Мы же модная газета!

– Вот именно, и почему же мы тогда пишем про здоровое питание? – в свою очередь возмутилась я.

– Потому что модно, – Кая помахала перед моим носом пухлой ручкой. – Очнись, Илва, это же мейнстрим!

– Что тогда писать? – тяжело вздохнула я. – Тысяча слов про апельсины без ботаники и географии?

– Прояви фантазию, – буркнула Кая. – Ты же журналист!

– Может, рецепт апельсинового джема? – выдала я фантазийный максимум, на который была сейчас способна.

Кая снова помахала рукой у меня перед носом и сказала, явно пародируя главреда:

– Подумай ещё.

Ну а потом Магрит позвала на летучку, и по спине у меня пробежал холодок. Видимо, Ларс собирается объявить, что в редакции завелись болтуны. Так и оказалось. Мы снова собрались в его большом кабинете, и началось.

Он громко заявил, что никак не ожидал эдакого фортеля от своих собственных сотрудников.

– Вчера мы с вами на этом самом месте договорились держать в секрете находку строителей в стене нашего здания. Но уже нынче утром в мой кабинет забрался вор и взломал сейф.

– Ой, – сказала рыжая Агне и прижала руки к груди. – Значит, это точно та самая книга. «Серебро»!

– Может, да, а может, и нет, – перебил её скептик Снурри. – И теперь мы этого уже не узнаем, я прав?

– Что с книгой?! – страшным голосом удавленника прохрипела Инга Фейдоттир. – Вызвали полицию?

– С книгой всё в порядке, – оглядев нас внимательным взглядом, продолжил Ларс. – Я не оставил её в сейфе, а забрал домой.

– Как знал, что у кого-то не хватит сил промолчать, – буркнул Грег и посмотрел на Хенрику.

– Я никому не говорила, – фыркнула та, – хотя теперь жалею. Способ привлечь внимание отличный, теперь мы все убеждены в значимости находки.

– Убеждены, значит? – нехорошо прищурился Грег. – Способ привлечь внимание, значит? Да ты…

– Спокойно, приятель, – в их диалог вмешался Курт, – ты сам-то точно держал язык за зубами?

– Тихо, – рявкнул Ларс. – Сейчас не время выяснять отношения. Сейчас я даю возможность тому, кто случайно сболтнул лишнего, прийти ко мне после летучки и признаться. И ему или ей ничего за это не будет.

Я переводила взгляд с одного лица на другое, пока не наткнулась на скромно улыбающуюся уголками губ Майле. Она сидела почти напротив Ларса на другом конце стола и молчала. Ничего не сказала о том, что книга была у неё и что утром за ней приходил ещё один вор!

Да что вообще происходит? Вокруг книги наворачивались один за другим новые витки неясностей и загадок. А главное, непонятно, кому верить. Каждый был так убедителен, когда отрицал свою причастность к воровству, но ведь кто-то точно проболтался. Ведь за книгой приходили дважды! И как в таких условиях писать про здоровое питание?

Но уйти после летучки я снова не смогла, в основном потому, что папа забыл сделать пропуск в библиотеку.

Так что пришлось мучить статью про апельсины, и лишь на следующий день с утра удалось попасть в отдел редких книг, что располагался в отдельном флигеле на территории университетского городка.

– У нас нет первого издания «Серебра королевы зимы», – сухо сообщила библиотечная диса.

– Может быть, другие книги Хуэго Мрадонского? – с надеждой спросила я, хотя никаких других книг его авторства не помнила.

– Другие книги? – переспросила она. – Лично мне о них ничего не известно. А вам?

– Биография или письма автора, воспоминания современников? – не сдавалась я.

– А это вам в другой отдел, – холодно ответила диса библиотекарь. – У нас только редкие издания.

Когда я, извинившись, шла на выход, услышала её бурчание «После той передачки все как с ума посходили».

В отделе генеалогии я уже была осторожнее. Сразу сказала, что собираюсь писать про выставку старинных книг, а точнее – про авторов этих самых книг. И назвала не только Хуэго, но и двух других великих поэтов Старвейса, которые жили уже много позже его, так что информации было в разы больше. Ведь достоверно мы можем опираться только на записанные на какой-то носитель тексты, будь то бумага, пергамент или камень. Хотя наш историк дье Невердсон всегда оговаривался, что историю пишут победители. И неважно, победил ли человек в магической дуэли или в словесной битве. А может, просто прожил дольше, чтобы благодарные потомки записали именно его версию событий. Так что зерно сомнения в моей голове давно проросло.

– Могу посоветовать «Книгу великих родов», там точно есть информация про Брюнхвиста и Венгсона, – две известные всему Старвейсу фамилии диса библиотекарь произнесла с глубоким почтением, – а что касается дель Мрадоны… увы, – она развела руками, – о нём у нас ничего.

Пришлось упоминать передачу «Спросите Магнуса».

– Возможно, кто-то ошибся и речь шла о Королевской библиотеке, – она снова развела руками, – но в моём отделе информацию про дель Мрадону вы не найдёте.

Это было как налететь со всего маху на кирпичную стену. Ещё и потому, что если в университете у меня работал отец, то пропуск в Королевскую библиотеку придётся пробивать через редакцию. И как-то объяснять, зачем я хочу туда попасть, в то время как должна усердно писать тысячу слов про апельсины.

Надо было возвращаться не солоно хлебавши. Но вместо этого ноги понесли меня на выставку старинных книг, чтобы не только восполнить пробел в собственном культурном уровне, но и позадавать вопросы сотрудникам.

На улице снова было солнечно. Правда, светило едва виднелось над горизонтом, но оно светило! Тучи, которые утром было не разогнать, вдруг расступились, а над головой показалась прозрачная голубизна неба. Для конца ноября – дело удивительное.

И снег искрился под лучами солнца, и огромные светящиеся снежинки, установленные в скверах, искрились тоже, а на площади перед Национальным музеем стояло большое йольское дерево, украшенное в серо-серебристых оттенках. Солнечные лучи делали серебро немного золотом, а ветер, чуть шевеливший ветки, создавал эффект мерцания, от которого где-то внутри всё замирало в предвкушении праздника.