Серебро северных небес. Наследница Севера

Пролог

Западный край, владения ведьм. Ночь перед затмением. 25 лет назад.

Ветер в ту ночь был беспокойным. Он не свистел — он пел. Он кружил над кронами деревьев, срывал капли росы с серебристых листьев, пробегал по земле, как будто хотел предупредить: начинается.

Над хижиной Виенны и Одрэна воздух потрескивал, будто наполнялся искрами. Вся Западная лесная магия чувствовала её — Лианель. Она лежала на низкой постели, одной рукой сжимая край шерстяного покрывала, другой — живот, дрожащий от схватки.

— Мама… — выдохнула она, и голос сорвался.
— Я здесь, дитя моё, — Виенна села рядом, погладила дочь по мокрому виску. — Дыши так, как мы с тобой учили. Всё идет правильно. Всё идёт так, как задумано стихиями.

Одрэн стоял у окна.
Он не просто тревожился — он видел. Его глаза, обычно серо-зелёные, сейчас сияли бледным светом: зрение провидца открылось, и он прятал это от Лианель, чтобы не напугать.

Но в воздухе дрожало предзнаменование:
сегодня мир изменится.

Он чувствовал, как земля под его ступнями откликается толчками, будто глубокий зверь внизу переворачивается во сне.

— Схватки стали чаще, — тихо сказала Виенна.
— Да… — Лианель стиснула зубы. — Они… сильнее… чем должны быть.
— На то есть причины, — вмешался Одрэн, подходя ближе. — Их сила давит изнутри. Но ты справишься. Ты — вода. Ты гибкая, ты выдержишь любой поток.

Лианель попыталась усмехнуться, но прошла новая волна боли, и она выгнулась, едва не закричав.

Ветер за окнами взвыл.

Первая молния пронзила небо, хотя дождя не было. Свет вспыхнул, будто кто-то сорвал покрывало с луны.

— Мама… — Лианель судорожно вдохнула. — началось…

Из неё хлынула сила — чужая, новая, не похожая на её собственную водную магию. Комната на миг озарилась серебристым блеском.

Одрэн отступил на шаг, ошеломлённо вскинув голову.
— Это… даже больше, чем я видел во снах…

Виенна тоже ощутила это. Воздух в комнате резко уплотнился, наполнился сверкающей влагою — словно мелкие водные искры собирались вокруг Лианель, танцуя в вихре.

— Лианель, — шепнула мать, касаясь её плеч. — Первый ребёнок идёт. Дыши. Позволь этому случиться.

Лианель закричала — коротко, резко, и вдруг всё стихло.

Ветер резко оборвался.
Даже дождевые капли, начавшие было падать, зависли в воздухе.
Одрэн замер.

Виенна подняла ребёнка — и ахнула.

В её руках лежало маленькое создание, кожа которого была как светлая чешуя, но мягкая, тёплая. Волосы — серебро с каплей белого сияния. Глаза — закрыты, но от век расходилось мягкое свечение.

— Это… — Виенна не могла подобрать слово.
— Серебряный, — выдохнул Одрэн. — Серебряный дракон.

Он посмотрел на дочь — и увидел слёзы на её лице, совсем не от боли.

— Моя девочка… — прошептала Лианель. — Моя первая…

Малыш тихо пискнул.
Но Лианель не могла даже обнять дочь — новая волна боли накрыла её.

Она почти упала назад, если бы Одрэн не подхватил её головой к себе на грудь.

— Лианель!
— Он… второй…он такой же сильный …как первый

Свет стал золотым.

Он не просто сиял — он горел. По стенам пробежали золотые трещины света, будто солнечные зайчики, сорвавшиеся с солнца.

— Одрэн, дорогой, — сказала Виенна уже почти испуганно. — Ты чувствуешь?
— Чувствую, — ответил Одрэн, сжимая плечо жены. — Это не просто дракон. Это…

Но слова пропали — Лианель вскрикнула, и с её криком земля под домом качнулась.

Такого не было за сто лет.

Ни одна ведьма Запада не могла вызвать землетрясение.

Но её сын — мог.

Родился второй.

Виенна поймала его в мягкие ткани, и золотой свет ударил в потолок, словно маленькое солнце только что появилось на свет.

— Он… золотой, — прошептала Виенна. — Лианель… это…
— Мой малыш… — Лианель, едва дыша, протянула руки.

Золотой ребёнок был тише сестры, но свет от его тела был ярче.
Как будто он дышал маленькими солнечными вспышками.

Одрэн приложил ладонь к лбу маленького золотого — и отдёрнул руку, словно ошеломлён силой.

— Они оба сильнее всего, что я когда-либо видел, — сказал он тихо. — С их рождением Запад ещё устоит… но Север…

— Север изменится, — закончила Виенна. — Зимы станут мягче. И драконов будет рождаться меньше… до того дня, когда один из них займёт трон.

Одрэн кивнул, как будто услышал это в глубине земли.

— Золотой, — сказал он. — щит. Но серебряный…
— Серебряный — Он несёт судьбу, — ответила Виенна.

Лианель лежала, держала обоих детей на груди и понимала: ей не дадут жить здесь.

Не дадут им жить. Нигде не дадут жить спокойно.

Она увидела взгляд отца.
Одрэн уже всё решил.

— Ты должна уйти, — сказал он.

— Уйти? Сейчас? — Лианель подняла голову. — Но я только что… я… мама…

Виенна села рядом, гладя дочь по щеке.

— Ты — вода. Ты всегда текла туда, где тебе было нужно. А сейчас тебе нужно на Север.
Запад станет пошатываться. Он не выдержит их размаха.
Север — выдержит. Они нужны Северу, их путь там.
Север сильнее, холоднее, но мягче к драконам.

Одрэн добавил:

— Мы поможем тебе уйти незамеченной. Лес подчинится нам. Он спрячёт дорогу. Но тебе нужно идти сегодня.

— Сегодня? — повторила Лианель, чувствуя, как сжимается горло.

— Сегодня, — подтвердил отец. — Сейчас Запад на тебя смотрит. Все ведьмы почувствовали их рождение. Они придут. За силой. За будущим. За тем, что не принадлежит им.

Виенна добавила:

— Мы не можем рискнуть.

Лианель опустила взгляд на младенцев.

Один светился серебром — мягким.
Другой — золотом — резким, сияющим.

Они спали.
И никто в мире не должен был знать, насколько они сильны.

Западный Лес тихо расступился, когда они вышли.
Ни одна ветка не шелохнулась, ни один зверь не издал звука.

Лианель шла между деревьями, держа обоих детей, завернутых в тёплый мех.
Виенна и Одрэн — по бокам, как две тени стихии, что защищают свой самый дорогой поток жизни.