Серебро северных небес. Наследница Севера

Глава 3. Путь

Второй день пути начался без рассвета.

Крон проснулся ещё до сигнала. Земля под спиной была холодной, твёрдой — не принимающей. Такой бывает земля, если по ней слишком долго идут войны. Он не сразу открыл глаза. В груди стояло тяжёлое, знакомое с детства чувство — будто что-то медленно поднималось изнутри и давило на рёбра.

Одрэн стоял у стола, перебирая обычные камни — не артефакты, просто привычка. Когда руки были заняты, земля слушалась лучше.

Айрель и Лианель ушли за травами. Так сказали. Но Крон понял сразу: дед видел это заранее. Видел, что разговор должен случиться без свидетелей.

— Сядь, — сказал он, не оборачиваясь.

Крон сел. Спина прямая. Как перед боем.

— Ты знаешь, зачем я тебя позвал.

— Догадываюсь.

— Нет, — спокойно ответил Одрен. — Ты чувствуешь, но не знаешь.

Он повернулся. В его глазах не было ни тревоги, ни жалости — только глубина, от которой у Крона с детства холодело под кожей.

— Скоро придут войска.

Крон не ответил.

— Не сегодня. Не завтра. Но скоро. И ты пойдёшь с ними.

— Я готов, — сказал он глухо.

— Готовность — не выбор, — мягко возразил Одрен. — Тебя не спросят.

Слова легли тяжело, как камень на грудь.

— Твоё время пришло, Крон. Ты слишком долго был под куполом. Земля уже шевелится под твоими ногами.

— А Айрель? — резко спросил он.

Одрен смотрел на него долго. Слишком долго.

— Её время тоже близко.

Крон вскочил.

— Нет.

— Сядь.

В голосе не было приказа — только знание, которому невозможно возразить.

— Ты не сможешь спрятать её от мира. И она не позволит.

— Она не солдат!

— И ты им не был, — спокойно сказал Одрен. — Пока не стал.

Крон стиснул кулаки.

— Скажи, что ты видел.

Одрэн опустил взгляд на руки.

— Я видел, как ты уходишь. И как возвращаешься другим.

— А она?

Молчание.

Потом Одрен сказал тихо:

— Ты смотришь на неё как на дом. Но она — путь.

— Я не позволю ей идти на войну.

— Ты не тот, кто решает, — ответил дед. — И никогда им не был. Запомни это. Это спасёт тебе жизнь.

— Подъём!

Крон резко открыл глаза.

Над лагерем поднимался серый утренний туман. Рядом, свернувшись чуть в стороне, спал Рэл. Айрель. Даже во сне она была настороженной — будто в любой миг готова вскочить.

Путь, — горько подумал Крон.

Второй день дороги оказался тяжелее первого. Не из-за усталости — из-за того, что они начали видеть.

Деревни тянулись вдоль тракта, как обрывки воспоминаний. Где-то не хватало крыш. Где-то — людей. Орки сидели у обочин молча, не торгуясь. Драконы — редкие, чёрные, с потускневшей чешуёй — держались особняком, словно больше не верили ни короне, ни небу.

Они всё чаще видели драконьих.

Не в строю — рядом с ним. У дорог, у воды, в полуразрушенных селениях. Женщины в длинных плащах с капюшонами, мужчины с усталыми, слишком внимательными глазами. Их легко было узнать, даже если они прятали крылья и чешую глубоко под кожей — походка, взгляд, то, как они держались чуть особняком от остальных.

В войска их почти не брали.

— Им ещё рожать, — однажды сказал старший десятник, когда Крон спросил. — Если заберём всех — через поколение драконов не станет.

Слова были сказаны просто. Без жалости. Как констатация факта.

Но Крон видел другое.

Драконьих за последние двадцать лет стало меньше. Не на дорогах — в мире. Меньше детей. Меньше юных, у которых магия ещё рвалась наружу. Всё чаще он замечал пары без потомства, или матерей с одним-единственным ребёнком — слишком тихим, слишком слабым для драконьей крови.

— Раньше тут ярмарка была, — сказал один из новобранцев. — Я с отцом приезжал.

— А теперь? — тихо спросила Айрель.

— Теперь нечем торговать.

Они шли дальше.

Солдат не становилось больше. Крон заметил это не как воин — как тот, кто чувствует землю. Под ногами было слишком пусто.

— Их не хватает, — сказал он вечером у привала.

— Кого? — спросили.

— Всех.

У костра разговоры шли вполголоса.

Она отзывалась пустотой, где раньше было тепло гнёзд.

— Говорят, драконята перестали приходить, — шептались у костров. — Не выбирают этот мир.

— Или мир больше не выбирает их, — отвечал кто-то.

Айрель слушала молча. Её пальцы иногда сжимались, будто в них пробегал холод. Крон знал этот жест — так она держала внутри то, что боялась выпустить.

Если некому будет наследовать, — подумал он, глядя на тёмное небо, — короне некого будет звать.

И тогда мир действительно останется пустым.

— Корона молчит, — сказал пожилой мужчина с перебитой рукой. — Но магам что-то шепчет.

— Говорят, наследник жив, — добавил другой. — Только где он?

— Может, и не один, — усмехнулся кто-то. — Может, их двое.

Крон резко поднял взгляд.

Айрель медленно выдохнула и сказала спокойно:

— Если бы я был короной, я бы ждал не того, кто первый. А того, кто выдержит.

Костёр треснул.

— Говоришь, как лорд, — хмыкнули.

— Просто думаю, — пожала плечами Айрель.