Серебро северных небес. Наследница Севера

Глава 15. Притворство

Айрель

Мне было девять, когда я впервые поняла, что всё, что я знаю о себе, — ложь.
До этого я считала себя обычной ведьмой. Не слабой — нет, но и не чем-то исключительным. Стихии слушались меня легко, иногда даже слишком, но в нашем доме это не считалось чудом. Одрен, Виенна и мама говорили, что дело в тренировках, в дисциплине, в том, что во мне просто хороший потенциал. Я верила. Потому что так было проще. Потому что никто не готов услышать в девять лет, что его тело — не только тело.

Надо мной работали много. Иногда — до изнеможения.
Мама настаивала, чтобы я не зацикливалась только на воде и воздухе, хотя они отзывались легче всего. Одрен учил меня чувствовать землю — тяжёлую, упрямую, сопротивляющуюся. Виенна заставляла работать с огнём, несмотря на то, что он резал меня изнутри, будто не признавал. Они говорили: «Ты должна уметь всё». Я не спрашивала — зачем. В нашем доме вопросы редко звучали вслух.

В тот день мы с Кроном играли во дворе.
Не как дети — как будущие маги. Он отрабатывал связки, я пробовала удерживать сразу два потока, не смешивая их. Солнце било в камень, воздух был плотным, нагретым, и всё казалось привычным. До тех пор, пока я вдруг не ощутила, что внутри меня что-то… сместилось. Словно мир на секунду провернулся вокруг своей оси, а я осталась не там, где должна быть.

Мне стало тяжело дышать.
Не от усталости — от давления. Оно нарастало изнутри, под кожей, в костях, в позвоночнике. Я попыталась сказать Крону, но язык не слушался. Я слышала, как он кричит: «Айрель! Айрель!» — но голос доносился будто издалека, через воду. Магия сорвалась. Потоки, которые я держала, не просто рассыпались — они втянулись в меня обратно, слишком резко, слишком глубоко.

Боль была… странной.
Не рвущей, не жгучей — преобразующей. Моё тело не ломалось, оно менялось. Кости вытягивались, срастались заново, мышцы натягивались так, будто в них вливают новую силу. Я упала на колени, а потом — исчезла. Не упала, не отскочила — исчезла из человеческой формы, как будто её просто стёрли.

Первое, что я почувствовала, — вес.
Другой. Огромный. Непривычный.
А затем — воздух. Он больше не давил, он держал. Я вдохнула — и мир наполнился запахами, которых раньше не существовало. Камень, металл, жизнь. Я распахнула глаза — и увидела двор с высоты. Белые крылья заслоняли солнце. Я закричала — и вместо голоса вырвался рёв, от которого дрогнули стены.

Я была драконом.
Белым. Огромным. Настоящим.
И самое страшное — это не испугало меня. Внутри не было паники. Было узнавание. Как будто я наконец вспомнила что-то, что всегда знала, но долго забывала. Я не думала, как лететь — я знала. Не училась дышать пламенем — я чувствовала, как оно спокойно лежит в груди, ожидая.

Крон стоял внизу. Маленький. Потерянный.
Я услышала его сердце. Его страх. Его зов. И именно он удержал меня. Не дал сорваться, не дал взлететь слишком резко, не дал испугать его сильнее. Я сложила крылья — неловко, тяжело — и мир снова провернулся. Обратное превращение было быстрее. Грубее. Я рухнула на камень уже человеком, ободрав ладони и колени, задыхаясь.

Мама была рядом почти сразу.
Она не кричала. Не плакала. Просто опустилась рядом, прижала меня к себе и накрыла нас куполом тишины. Одрен и Виенна встали по краям двора, отрезая магию, гася следы. Никто не спрашивал что. Они спрашивали только как сильно. И это было самым страшным — они знали, что однажды это случится.

Потом были годы до принятия.
Годы страха, подавления, контроля. Меня учили не быть драконом — меня учили удерживать его. Не слышать зов, не отвечать на отклик, не позволять телу вспоминать. Я жила между двумя состояниями, ни одно из которых не считала полностью своим. Ведьма — слишком тесно. Дракон — слишком опасно.

Белый дракон внутри меня рос.
Молчаливый. Терпеливый. Он не рвался наружу. Не ломал печати. Он просто ждал, пока я перестану бояться. Иногда, особенно ночью, я чувствовала его — как холодный свет под кожей, как спокойную, древнюю силу, которой не нужно доказывать своё право на существование.

И только много позже я поняла:
он никогда не был моей второй сущностью.
Я — не ведьма, ставшая драконом.
Я — дракон, который слишком долго притворялся ведьмой.

И воспоминание растворилось, оставив после себя ясное, почти болезненное осознание:
тот, кто увидел меня сейчас — увидел лишь малую часть.
А значит…
всё самое опасное — ещё впереди.