Серебро северных небес. Наследница Севера

Глава 44 Выбор

Айрель

За несколько дней до того как уйти в бой, мы виделись с Кроном. Я знала, что видения часто его преследуют. Кроме этого Крон хорошо чувствовал момент надвигающейся бури.

Это было утро — раннее, ещё хрупкое, когда свет только начинал прощупывать лагерь, а воздух был холодным и чистым, как перед бурей.

Я была в лазарете, среди запахов трав и крови, среди тихих стонов и приглушённых шагов.

Когда я увидела его в дверях, ещё до того как он сделал шаг внутрь, я поняла: это тот самый день. Не по знакам, не по словам — по тому, как он смотрел, слишком внимательно, будто запоминал.

Он подошёл, обнял меня крепко, без лишних слов, и на мгновение весь мир сузился до этого объятия.

Он сказал, что любит меня. Просто, без пафоса, так, как говорят вещи, которые не требуют подтверждений. А потом попросил — нет, взял с меня слово. Не идти за ним если его возьмут в первый строй боя. Ни при каких обстоятельствах.

Он смотрел прямо, жёстко, и в этом взгляде было не сомнение, а страх за меня, спрятанный под заботой.

Я пообещала. Потому что знала: так ему будет проще там, в бою. Потому что иногда любовь — это остаться позади, даже если каждая часть тебя рвётся вперёд.

Он ушёл, и лазарет снова наполнился ожиданием.

Я переживала, но держала себя в руках, потому что здесь это было важнее.

Когда принесли первых раненых с чернью, я помогала, не поднимая головы, пока не услышала знакомое имя в разговоре.

Я спросила, как он. Мне ответили коротко: жив.

Это слово прозвучало как опора, и я ухватилась за него, как за единственную устойчивую вещь в этом утре.

Потом пришли другие. С ожогами, с переломами, с глазами, в которых всё ещё стояло небо.

Я снова спрашивала — почти машинально, словно проверяя пульс миру. И они тоже говорили: жив. И добавляли — прекрасен.

Тогда я не сразу поняла, что они имеют в виду. Это слово не вязалось с кровью и дымом. Но потом до меня дошло: он раскрыл себя.

Он показал то, что скрывал. А значит, дела плохи. Очень плохи.

Я чувствовала его всё это время — тонко, на грани, как далёкий жар под кожей.

Связь не рвалась, но дрожала, и от этого было только тяжелее.

Я знала, что он жив, знала — и всё равно спрашивала у каждого, кто мог ответить.

Словно если услышу это ещё раз, ещё от одного человека, смогу удержать его здесь, не дать уйти слишком далеко, туда, где даже мои чувства уже не достают.

Я стояла посреди раненых в лазарете, когда услышала голос.

Он не принадлежал моей драконице — я знала её слишком хорошо, чтобы спутать, — но всё равно был до боли знаком.

Он прошёл сквозь шум, стоны, запах крови и трав, прошёл прямо внутрь меня, как будто всегда там был. Я уже где-то слышала его раньше, давно, настолько давно, что воспоминание не имело формы. Голос говорил спокойно, почти ласково, и в этом было что-то пугающее.

Я замерла, сжимая руки, липкие от крови, и только тогда поняла — передо мной она. Не по имени и не по облику, а по давлению, которое навалилось сразу, будто сам воздух стал плотнее и тяжелее.

Присутствие было абсолютным, не оставляющим сомнений.

Богиня не оправдывалась — она констатировала. Сказала, что именно она заставила меня забыть о ней. Не из жестокости, а из нужды, которой не объясняют детям.

Я была ребенком, когда она сделала выбор. Слишком рано для памяти о бремени, слишком мало для силы, которая ломает даже взрослых.

Она сказала, что тогда попросила меня подождать. Не отказаться — выждать. Подрасти. Стать той, чьи плечи выдержат корону, не позволив ей раздавить всё остальное.

А потом она сказала это. Спокойно. Без пафоса.

Крон умирает. Его воля ещё держит тело, но силы почти иссякли — ты это чувствуешь, даже не глядя. Следующий удар станет последним.

И тогда Богиня больше не говорит намёками.

Ты должна вступить в бой.

Не просьба. Не пророчество. Приказ, от которого невозможно отвернуться.

Ты — та, кто должен его спасти. Не только Крона — Север. От этой войны, от боли, от будущего, в котором пепел станет привычным пейзажем. Он не сможет закончить это в одиночку. Даже он. Даже огненный дракон, который держался до последнего вдоха.

Я создала вас двоих не случайно, — говорит она, и её голос ложится прямо на кости.
Вы — пара. Равные по силе, но разные по предназначению. Вы спасёте Север вместе. Но твоя роль — главнее.

Крон — пламя. Ярость. Удар. Он сжигает, прокладывает путь, ломает стены.
Но Северу нужен не огонь.

Северу нужен лёд.

Ледяной дракон, который умеет не только разрушать, но и останавливать. Замораживать войну в самом её сердце. Гасить чёрную магию, сковывать Алых, лишать их движения и воли. Там, где пламя пожирает — лёд сохраняет.

Для Крона у меня другая миссия, — добавляет она тише, и в этом тоне впервые появляется не жёсткость, а знание.
Но сейчас — его время на исходе.

Ты чувствуешь это ясно: если ты не сделаешь шаг — он умрёт. Если замешкаешься — Север запомнит этот день как начало конца.

Мир вокруг словно качнулся, но я устояла. И тогда прозвучало последнее, как приказ, от которого невозможно уклониться:

Айрель — сейчас.
Или никогда..

P.S Дорогие мои читатели, как думаете она вмешается в ход войны или нет?
Решила порадовать вас сегодня небольшим отрывком из следующей главы.