Сереброликая Берегиня

Глава 2

Глава 2

- Тятя, тятя, там корабли, тятя!

Круглолицый мальчонка с соломенными волосами прошмыгнул в кузню, подбежал к, богатырских размеров, мужику, занесшему молод над наковальней, приготовившись нанести чудовищный удар по раскаленному до бела куску железа, и принялся дергать за подол рубахи. И без того длинная, тряпица вытянулась углом едва ли не до колен, не удержал даже пояс, ребенок слишком возбужден, глядишь по швам треснет одежонка.

- Ты чего, Ладко? - нахмурился кузнец, молот все же рухнул на не успевшую остыть заготовку, оглушительный тонкий звон метнулся от наковальни, заставив ребенка невольно вздрогнуть.

- Там корабли плывут! - голос мальчишки, звонкий, чистый, срывался на писк, в маленьких голубых глазенках плясало озорное любопытство, нетерпение.

- И пусть себе плывут, - буркнул отец, сунул половину железа, походившего по форме на будущий меч, в печные угли, в ответ затрещало, с шипением взметнулся к потолку сноп золотистых искр.

Повернувшись к сыну, кузнец вытер испачканные сажей руки о длинный передник, сверху вниз строго глянул на мальца, тот спокойно не мог устоять на месте, переминался с ноги на ногу. Дернул плечами, мол, чего с дитя взять, сам в нежном возрасте терпением не отличался, тяжело, смиряясь вздохнул.

- Корабли бишь чужие, тятя! У них на носах страшнющие гады сидят! Пасти во... А зубища там...ух...

Ладко принялся жестикулировать, руки расходились в стороны, пальцы скрючивал, для достоверности даже зубами клацнул пару раз.

- У кого на носах... гады?

- У кораблей, у кораблей, тятя!

Кузнец озадачился, снял передник и направился к выходу, бросив на ходу сыну:

- Ну, пошли, поглядим на твоих гадов, что на носах у кораблей сидят.

Три огромные ладьи спускались по устью реки Волховъ, направляясь к новгородским берегам. Первой, плавно рассекая водную гладь, двигалась самая большая ладья. Теплый майский ветер надувал четырехугольный парус, с характерным рисунком в виде солнца на половину скрывшегося за горами с заснеженными вершинами, поднимавшийся от единственной реи, слегка облегчая задачу гребцам, усердно налегавшим на весла, торчавшим из уключин верхней части обшивки судна. Края бортов украшали разномастные щиты, одновременная защита и демонстрация разума и мощи. На носах, разрезая порывы ветра, покачивались вырезанные мастерами-деревщиками морды драконов. Свирепые, зубастые пасти устрашающе разинуты, грозятся схватить любую добычу на пути, будь то зверь или человек. Оранжевые лучи полуденного золотого диска игриво плясали, скакали по брызгам воды, разлетавшихся от ударов деревянных палок с плоскими концами о голубовато-зеленые потоки пресной влаги. Отражение изумрудной древесной зелени мирно покачивалось на волнах, подбегающих к покрытой сочной травой берегам.

Коснувшись илистого дна, ладьи с тихим шелестом остановили ход в месте, где неподалеку на берегу сосредоточилось немалое скопление народа. Один за другим, могучего вида гиганты, мужественные, плечистые мужи, стали покидать судна, легко перепрыгивая через невысокие борта. Брызги воды от их могучих стоп, облаченных в кожаные сапоги, отороченные мехом, летели далеко в стороны, обрушиваясь на рядом идущих с шумным плеском.

Следуя к суше, вперед выступили трое мужчин, остальные догоняли, озирались, привычка всегда быть на чеку. Странное, едва уловимое сходство давало повод посчитать чужеземцев братьями. Носимые одежды подчеркивали статность, мужественность. Толстые кожаные куртки с металлическими пластинками нашивок прилегают к телу не плотно, под ними угадывается могучий стан, раздавшиеся в ширь плечи, сильные бугрящиеся мускулами руки, каменные пластины груди, выпяченной, готовой отразить удар. Плотные темные штаны из оленьих шкур облепили крепкие ноги, на головах, скрыв часть светло-русых вьющихся локонов, меховые шапки с металлическими бляхами. Красивые грубой мужской красотой лица спокойные, уверенные, сразу видно, несгибаемой воли люди. Глаза от бледно-голубых до синих, как штормовое небо грозящее разразиться ливнями, в них читается властность, твердость, непоколебимость.

Новгородские старосты выступили вперед из толпы, сбежавшейся воочию лицезреть заморских гостей, со дня на день их дожидались. Свершилось, северяне на землях славянских племен, да начнется их законное правление, да воцарится мир, равенство.

- Гой еси, хоробрый витязь, - старец приветственно положил правую руку на грудь в области сердца, седая голова опустилась в поклоне, - и другам твоим здравия!

- И вашему племени здравствовать, - отозвался тот, слегка склонив голову, дань уважения возрасту, окинул старосту скептическим взглядом.

На вид старцу не менее сотни лет, лицо маленькое, расписано паутиной морщинок, губы тонкие, плотно сжаты, но вот глаза, голубые, яркие, полны жизни, лучатся золотыми искорками, и столько в них опыта, покоя. Невольно проникнешься доверием, неописуемой благодатью к незнакомому человеку. Ростом не велик, одежда простая, длинная льняная рубаха чуть выше колен, вышитая символичными узорами на рукавах и передней верхней части, широкий пояс багровой змеей обвивает худощавую талию, штаны из грубой ткани, темно-коричневого цвета, наполовину скрыты под подолом рубахи. На ногах льняные тканевые отрезы, намотанные по кругу на ступни и икры, чтобы не натереть мозолей от лаптей, сделанных из древесной коры.

Старец, видимо, по-своему истолковал любопытство обсмотревшего его человека, поторопился сказать:

- Знамо, путь долог ваш был, но дела безотлагательны, посему не откажите в просьбе нынче же собрать вече. Речь поведем о главном, да и раззнакомимся шибче.

- Твоя правда, - северянин не стал возражать, - созывайте вече. Со мной пойдут только братья, остальные будут ждать здесь до принятия окончательного решения с обеих сторон.

Староста кивнул, развернулся, взмахом руки приказал толпе расступиться.

- Не слишком ли поспешно решение не брать никого из дружины, Ререк?