Серебряная сойка. Между волком и кречетом

Глава 14

Путешествие на волке в этот раз вышло более позитивным хотя бы потому, что было светло и я могла рассмотреть и лес, и дорогу, которой вёз меня Вольх на своей спине. Конечно, запомнить весь путь не представлялось возможным. Меня и раньше мучал «топографический кретинизм», а уж сейчас, в заснеженном морозном лесу и тем более.

Немного смущало то обстоятельство, что я столь тесно соприкасалась с вожаком оборотней, зная, что под шкурой волка скрывается он настоящий. В первый раз, забираясь на спину этого «чудовища», я была уверена, что Вольх – просто умное животное, но сейчас… Наверное, к этому ещё нужно было суметь привыкнуть.

От солнца слезились глаза и морозный ветер обжигал щёки, но всё равно это было лучше, чем сидеть в душном подземелье и чувствовать себя лишней на этом празднике жизни. Сверху меня грел длинный кожух, данный мне Вольхом, снизу – его волчья шерсть, а потому сильно я не мёрзла. И только когда наша дорога привела к нужному месту, мне пришлось расстаться со спасительным теплом в виде волка и опять встать на свои две.

Двуликий Идол в свете дня выглядел столь же внушительно, но уже не так устрашающе. И я смогла его хорошенько рассмотреть, подойдя ближе. Вольх не останавливал меня, но был всё время рядом. Я даже слышала его шумное дыхание позади себя, когда он снова обратился в человека, но это было даже к лучшему, ибо рядом с ним, как бы это ни странно звучало, я чувствовала себя в некоторой безопасности. Он был обнажён, но это обстоятельство, похоже, ему нисколько не мешало. Ну и пусть, если холод не брал его даже в таком обличии, то я могла потерпеть некоторые эстетические неудобства, связанные с его наготой.

Дерево, из которого был сделан идол, уже давно потемнело от времени и иссохло, кое-где расслоившись и потеряв свою целостность. Это могло значить лишь одно – идолу много лет, возможно даже, не одно десятилетие. Всмотревшись внимательнее, я смогла разглядеть угрюмое лицо богатыря, что было вырезано на нём, шлем и бороду, пристальный непримиримый взгляд. Оно было расположено с той стороны, откуда мы только что прибыли, то есть направлено на стан волколаков.

Волчья морда же, оскаленная, словно замершая в преддверии смертельной схватки, смотрела в сторону дороги людей. Это я поняла по тому, что следы недавней битвы вели именно туда, откуда прибыло конное войско во главе с тем самым князем, что вёл разговор с Вольхом. Должно быть, он знал, что эти волки – не просто звери, а более могущественные существа, умеющие принимать человеческий облик. Или правильно было выражаться иначе – люди, умевшие оборачиваться в хищников?

Но я отвлеклась. Двуликий идол был всё тем же, каким я увидела его впервые. С одним лишь отличием: неровная трещина-полоса теперь пролегала между двумя лицами, как бы деля истукана на части. Видимо, он треснул под воздействием каких-то причин, и теперь смотрелся ещё более зловеще посреди поляны, залитой алой кровью.

Всё то время, что я рассматривала Двуликого, Вольх не спускал с меня пытливого взгляда, как будто хотел что-то понять. Но я до сих пор не знала, что он от меня хочет.

- Ничего не желаешь сказать? – спросил он, явно на что-то намекая. Вот только на что?

- Я не понимаю, Вольх… Что ты ждёшь от меня?

Пристальный взгляд сменился горькой усмешкой. Кажется, мой ответ его разочаровал. Но я устала разгадывать все эти загадки. Если бы он хотел что-то действительно узнать, то спросил бы прямо, без всех этих намёков и томных взглядов.

И тут вожак решился.

- Этот столб с изображением Двуликого Идола был поставлен здесь задолго до моего рождения. И даже задолго до рождения моего прадеда… Никто толком не помнит, когда это произошло, и всё же он охранял наш хрупкий мир, не допуская войны между нашими народами. Когда-то мы и люди были злейшими врагами, не уступающими друг другу ни в силе, ни в умении драться. Кровь лилась рекой, огромные потери были с обеих сторон, и никто из нас так и не смог доказать другим свою неоспоримую силу. Мы устали. Люди устали. И тогда пришло время для мира… Наши предки заключили договор, согласно которому близлежащие земли были поделены поровну. Та сторона, что ведёт на запад, стала принадлежать людям. А та, что на восток - нам, волколакам. И чтобы установить чёткие границы, было решено врыть в землю столб с двумя ликами, непрерывно следящими за землями неприятеля. И скрепить его магической печатью… Не скажу, что с тех самых пор наши отношения с людьми стали лучше. Но хотя бы прекратилось кровопролитие, ведь мы все соблюдали установленные границы. А уж если кому приходило в голову их нарушить, то виновника выдавали той стороне, с которой он пришёл. То есть чужаков мы не судили…

Я внимательно выслушала его экскурс в историю, а после спросила:

- Это, конечно, всё очень познавательно, но… Но мне всё так же непонятно, причём тут я?

- Причём тут ты? – без тени улыбки переспросил вожак стаи волколаков. – Мне тоже весьма любопытно, каким образом ты смогла уничтожить древнюю магию, столько лет сдерживающую нашу вражду с людьми… Я хочу знать, Ярослав как-то причастен к этому?

Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы не нагрубить в ответ. Во-первых, эти люди и впрямь полагали, что я имею какое-то отношение к этому таинственному Ярославу. Во-вторых, это было чревато последствиями и хорошее отношение ко мне могло закончиться здесь и сейчас, после одного обидного слова.

- Повторю: я не знаю, кто такой этот Ярослав. И как так получилось, что ваш идол раскололся надвое, я тоже не знаю. Я вообще попала сюда из другого мира, измерения – называй как хочешь. И всё, чего я хочу, это вернуться обратно, домой, к своей семье…

Вольх нахмурился. Было видно, что он не верит мне, но с этим я ничего не могла поделать. Если бы то же самое случилось с кем-то другим, я бы тоже не поверила.

- Нам пора, - глухо сказал он, на ходу оборачиваясь в волка.

Я, не желая спорить, забралась ему на спину, и когда мы уже тронулись в путь, краем глаза я заметила чью-то фигуру, что вышла из-за ближайшего ствола берёзы, чтобы взглянуть нам вслед. Наверное, стоило сообщить об этом Вольху, но я не стала, решив, что это не моё дело. А, может, мне это и вовсе показалось, ведь в последнее время со мной произошло столько всего, что немудрено было повредиться рассудком.