Серебряные нити

Глава 1, часть 2

Люди всегда считали себя лучшими. Других живых они извели под корень – до сих пор на месте дивьих*** городов простиралась до самого Студеного моря Янтарная Пустошь. И если с нечистью худо-бедно ужились, а с нежитью разговор был коротким – ведомым голодом порождениям навьев место в небытие – то что с самой навью люди бороться разучились. Поэтому разумных, но не живых, ненавидели люто и боялись. Благо, давно уже навьи не могли попасть в подлунный мир.

Мора вздохнула с обидой. Можно подумать, она виновата, что ее глаза похожи на глаза гостей. Но если у них просто черные провалы на одинаковых лицах, то у нее-то все как у людей. Ну, темные очень. Что такого? Коршун тоже был темноглазый, это никого не волновало, а на нее лишний раз старались не смотреть. Неужели так страшно?

– Неправда, – она нахмурилась, когда незнакомец отпрянул назад, цепляясь трясущимися руками за стену. Упадет ведь.

– Скажи еще, что ты человек.

Если честно, Мора об этом не задумывалась. Ее брат был человеком, а она? Она отличалась от всех, кто прилетал в терем, и давно смирилась с этим. Но сравнивать ее с гостями? Нет уж.

– Я тебя спасла. Не сделала ничего плохого.

Найденыш отступал, шатаясь, босые ноги скользили по полу. Зеленые глаза горели ненавистью, и это было непонятно. Ведь Мора лишь хотела помочь.

– Не подходи. Морок. Везде... – дрожащие пальцы выплетали какой-то странный узор, но чего он хотел этим добиться – непонятно. Только силы зря потратил, вдруг начал оседать, она едва успела подхватить его.

– Все люди такие странные? – вопрос утонул в тишине. Человек – Вихрь – снова лежал без сознания, грудь тяжело вздымалась, на лице выступила испарина.

Может, если отоспится, станет сговорчивее?

Мора снова сплела из тумана плотный кокон и понесла свою находку в одну из пустующих опочивален. Что ее действительно беспокоило – обычной еды в тереме не было. Брат давно не появлялся, бабушка тоже. Вот бы они прилетели и принесли что-нибудь с собой. Кажется, люди не умели обходиться без пищи, а этот еще и раненый. Не кормить же его ягодами, которые росли в лесу. Их никто не ел, кроме нее.

Устроив “гостя”, хотя смешно сравнивать его с настоящими гостями, она прошлась по покоям брата в поисках одежды и припасов. Обнаружила свое позабытое рукоделие: какие-то чудные цветочки, их для нее нарисовал Лунь, а она взялась вышивать. Вот и сейчас костяная игла плавно заскользила по ткани, укладывая серебряную, сплетенную из тумана, нить. Красок бы… но всё, что приносили ей из-за реки, в тереме тускнело, цвета терялись.

Зато серебряная нить позволяла оживить узор: нужно лишь провести по нему пальцами, и вот нежные лепестки уже дрожат на ладони. Что-то она еще хотела вышить…

Игла выпала на пол, когда Мору настигло воспоминание: человек! У нее в доме живой, а она здесь сидит. Может, ему стало хуже, а она не заметила, забыв, что время для неё течёт иначе!

Вышивание пришлось отложить. Мора торопливо направилась к покоям, разгоняя туман, которого стало больше. Это в тереме, где всегда можно было спокойно дышать! И странное ощущение, словно за ней следят. Кто-то неведомый изучал ее, спрятавшись в серой хмари.

– Невежливо приходить в дом незваным и глазеть, не представившись, – громко сообщила Мора. Дыхание отчего-то участилось, и в груди потяжелело. Странное чувство. Разве она не в безопасности здесь? Что может случиться?

– Ты как? – с этим вопросом она вошла в покой и замерла от неожиданности: смятая постель была пуста.

Человек исчез. Сбежал?

Мора растерянно осмотрелась: больше ничего не тронуто, а окошки никому не открыть, даже ей.

Далеко уйти не мог, силой вывести его тоже некому – гости не могли переступить порога. Значит, найдётся быстро.

Она закрыла глаза и потянула нить из тумана, свивая ее в клубок и ступая следом.

Сейчас в извечной плотной дымке проступал причудливый узор, целый Мора не трогала, а там, где оставались прорехи, тянула нить, расплетая.

Он близко. Слабый. Цепляется за стены, оставляет следы ладоней.

– Я не причиню вреда. И бежать отсюда некуда. Останься, я придумаю, как тебе помочь.

Мора довольно улыбнулась, открывая глаза. Играть с ней в прятки всегда было бесполезно, как бы ни душил туман, пользы от него было больше. Даже по малой толике можно найти что угодно, по тончайшему плетению.

Упрямец почти дополз до крыльца. Как только сил хватило. А теперь стоял, прижавшись к стене, словно к прыжку готовился. Обиднее всего – яркий взгляд полыхал такой жгучей ненавистью, что комок подкатил к горлу, но заговорила Мора спокойно:

– Ты только себе делаешь хуже…

Человек резко выбросил вперед руки, и ей в лицо полетел сияющий сгусток. Сперва Мора лишь удивилась, не видя никакой опасности: сколько ни пытались соколы опробовать на ней заклинания – ни одно не сработало. А потом перед глазами полыхнуло так, что она, вскрикнув, закрыла лицо ладонями.

Это было больно! Настоящая боль, не какой-то слабый отголосок, из-за которого хотелось свиться в клубок на берегу и кидать камешки в воду.

Мора закричала, пытаясь стереть с глаз слепящую пелену, которая жгла, жгла, жгла…