Серебряные нити

Глава 4, часть 2

Мих лежал без сна, но, когда девчонка выползла во двор искать своего ненаглядного заколдованного птица, даже не шевельнулся, хотя надо бы помочь – она блаженная, еще грохнется с лестницы, голову расшибет. А ему потом тащить. На этом мысли стали совсем уж горькими, и Мих, зло сапнув носом, натянул плащ на голову. Сам дурак безголовый, правильно бабка сказала.

– Чего блажишь? – она зло ухмыльнулась в ответ, на попытку воззвать к ее совести. Хотя какая у ведьмы совесть?! – Одна бестолковая девка за твою жизнь. И не только твою: твоего семейства, золотой царевны-красавицы, всего Вестарийского царства. Ты ж герой. А герой должен уметь правильный выбор делать, на благо других. У вас, знаю, частенько девок жертвуют: то сжигают, то топят, то в лесу к дереву привязывают. Вот и тебе жертва будет. Она все равно не в уме, а колдуну на опыты сгодится. Лучше рот закрой и делай, что велят. Целее будешь. А путеводную нить я для тебя сделаю, как обещала. Доведет прямиком к убежищу.

Теперь эти слова лежали не камнем – целой горой на сердце. И выбор свой Мих проклинал. Кому оно нужно, геройство это, если за собственную жизнь приходится откупаться чужой? Про принесенных в жертву он старался никогда не думать: это же откуп Охранителям, что здесь сделаешь? И не часто бывает, только во время большой беды. Раньше случалось, да. Говорили, даже одной из княжон во время великого мора на краду* пришлось взойти, когда Вестария еще княжеством была. Но дед нынешнего Витеня Сурового объявил себя царем, чтобы не отставать от дивнодольского соседа. С тех пор ни царевен, ни других знатных девушек в жертву не приносили. Миху хотелось бы верить, что в таком больше вообще нужды не было, и слова проклятой бабки – ложь, чтобы сбить его с толку, но теперь они намертво въелись в голову.

“Все зло от колдунов”, – привычно подумал он. И мор они насылали, и войны из-за них велись. Оттуда жертвы. Раз нет в Вестарии колдунов, значит, и мирные люди не страдают. А бабка наверняка наврала. Но это не отменяло клятвы и того, что ему придется отдать ни в чем не повинную девчонку в лапы твари, которая сейчас силой удерживала Златовику. Прекрасную и нежную. Рожденную ступать по мягким коврам, радоваться цветам и солнцу, возвышенному чему-нибудь, хотя у него никогда не получалось плести вирши, но он пытался, и она смеялась…

Мысли о Златовике, полные сладкой горечи, прервала распахнувшаяся от пинка дверь и незнакомый, злой как упырь, мужик, совершенно голый. В его руках безвольно обмякла девчонка.

Мих аж сел.

– Привратница где? – просипел мужик… нет, молодой для мужика. Смазливый, держится гордо, как меч проглотил, хотя видно – последние силы вот-вот растеряет – все тело в едва подживших ранах. Но взгляд наглый, больше подходящий княжескому сынку. Откуда он здесь взялся? Или это бабкин родственничек? Хотя нет, такой-то хлыщ…

– Ты – Вихрь? – внезапно осенило Миха: очень уж выразительно торчали черные патлы. Как хохолок. Неужели расколдовался? Не зря же девчонка с ним носилась, теперь понятно – почему. Как у нее вышло, интересно? Как в сказках?

Но его удостоили лишь мимолетным взглядом. Вихрь направился к двери бабкиной опочивальни и со всей дури шарахнул по ней босой ногой. Мих даже рта раскрыть не успел, чтобы предупредить – на двери наверняка были пакостные чары, как они явили себя во всей красе. По дереву пробежали белые всполохи, пахнуло грозой, и в самоуверенного болвана понеслись мелкими змейками молнии. Против них меч не помощник.

Однако помощь здесь не понадобилась: воздух вокруг чужака загудел, заходил волнами, впитывая чужое заклинание и… молнии погасли, а сам незнакомец рухнул на одно колено, едва не выронив девчонку.

Мих застыл в двух шагах, не успев вытащить меч. Такого он ни разу в жизни не видел, простому человеку или даже великому воину не под силу щит из воздуха сотворить, значит, объяснение одно:

– Ты колдун?!

– А если да, то что? Будешь мечом махать? – это чародейское паскудство еще и хамило. В чем душа держится, вон, кровь из носа потекла, и глаза ввалились, угрожая превратиться в черные навьи провалы.

– Ты…

– Что тут происходит?! – дверь в хозяйскую опочивальню распахнулась, явив разгневанную бабку. Одетую, слава Охранителям. Зато они… Мих хотя бы в нижней рубахе был и в штанах, в отличие от новообразовавшегося колдуна, чтоб ему в Реке сгореть, и девчонки, та до сих пор щеголяла в одной нижней сорочке.

Свальный грех, да и только.

– Ей снова плохо, – проклятый колдун выдержал разъяренный взгляд ставших совершенно прозрачными глаз. Словно и не боялся вновь превратиться во что-нибудь.

– Вижу. Эй ты, рыжий аспид! Возьми ее, а то неровен час упадет, головой приложится, последний ум растеряет, видит Госпожа, он у нее и без того на донышке плещется.

Мих удивился: что это ещё за «Госпожа»? Никого из Охранителей так не называли. Или бабка о Переправщице? Но девчонку из лап колдуна все-таки забрал – нечего тому ее лапать.

– Смотрю, не до конца расколдовался, – Привратница отлучилась, чтобы почти сразу вернуться с двумя флаконами. Первый швырнула колдуну – тот поймал трясущимися руками и жадно выхлебал одним глотком, второй сама влила в Мору, пока Мих её держал. Девчонка закашлялась, застонала, голова бессильно мотнулась. Он уже собрался отнести ее в закуток, чтобы уложить, но бабкин взгляд пригвоздил к полу.

– Госпожа знает, как снять заклятие? – поганый колдун, ничуть не стесняясь собственной наготы, попытался подняться. Вышло у него это не со второго раза и даже не с третьего, а помочь было некому. Мих так и стоял столбом с девчонкой, но если и не было бы ее, протягивать руку чародею? Лучше пусть отсохнет. А бабку, казалось, все устраивало.