Серебряные нити

Глава 8, часть 3

***

Мору разбудил плеск воды. Открыв глаза, она не сразу пришла в себя. Не мудрено, спала так крепко, что пропустила все на свете, даже не почувствовала, как ее занесли на борт и отчалили. Ладья шла по реке, убегая от налившихся чернотой туч. Они нависали над головой, застилали небо, не оставляя ни единого клочка той сияющей голубизны, от которой не оторвать взгляда, хотя смотреть больно. Рядом стоял чем-то страшно недовольный Вихрь, удерживая здоровенное весло с таким видом, словно готов огреть им любого, кто скажет хоть слово. В сапогах и богатой свите****, пусть даже с чужого плеча, вид у него был что ни на есть грозный. А вот Мора до сих пор щеголяла босая, и хотя кто-то заботливо укрыл ее двумя плащами, ноги мерзли. Она, кутаясь, подтянула их под себя.

Стоило сесть, порыв ветра немедленно ударил в лицо, принося с собой запах просмоленных досок, речной сырости и пота. Мора поморщилась, но любопытство оказалось сильнее желания спрятаться от холода.

Справа и слева мелькали зеленые берега, что было впереди разглядеть не получалось – гребущие воины закрывали вид. Ближе всех на веслах сидели Мих и тот самый ярл.

– Как ты, милая девушка? – он ласково улыбнулся ей как ни в чем не бывало. А Мора насупилась в ответ, не желая с ним разговаривать. Если Мих так скоро забыл, что с ним хотели сделать, то она – нет. И верить человеку, способному на любую подлость, не собиралась.

– Эй, ты как? – Рыжий смотрел с тревогой, хотя сам выглядел неважно: бледный, даже веснушки повыцвели. – Замерзла?

Она покачала головой. Хотелось пить, есть – еще больше, но не признаваться же в этом. Из-за спины ярла на нее жадно глазели мрачные мужики. Пристальней всех – тот самый, кто вытащил Мору из воды, а потом присвоил себе, как ничейную рукавицу.

Но Вихрь словно прочитал ее мысли.

– Еда для тебя в котомке, травяной взвар там же, – буркнул он. – Много не ешь. Плохо станет.

Мора бросила на него полный благодарности взгляд, от которого Миха немедленно перекосило, но она забыла об этом сразу – вцепилась в баклагу со взваром. Травяной дух пощекотал нос, хлынула в горло густая сладость. Мора глотала, не замечая, что на нее с усмешками таращатся все, кроме колдуна. Когда баклажка опустела, грызущая боль, свившая гнездо под ребрами, немного ослабила хватку, но совсем прошла лишь после здоровенного ломтя черствого хлеба, умятого второпях.

Зато оставленную в котомке кружку Мора заглянула спокойнее и тут же ахнула от восторга: та была доверху набита мелкими красными ягодами.

Мора высыпала ее на ладонь, вдыхая свежую сладость. И на вкус земляника оказалась именно такой, как описывал брат. Можно было набить ягодами полный рот, но она ела по одной, жмурясь от удовольствия.

– Нравится? – спросил ярл.

Мора кивнула.

– Поблагодари Сбына, он так старался, все утро для тебя собирал.

Мужик, что лапал ее и хотел забрать себе, щербато улыбнулся. Сразу вспомнилось, как он слюнявил ей шею. Восторг схлынул, оставив вместо себя досаду пополам с гадливостью, ягоды больше не радовали, Мора ссыпала их обратно в кружку, а липкую от сока ладонь обтерла тряпицей.

Ярл вновь усмехнулся, на этот раз понимающе:

– Сердишься, милая? Не нужно. Вреда мы тебе не причинили.

– Вы просто не успели.

Ярл улыбался ей, потому что помирился с Михом, но, повернись все иначе, не пощадил бы. Вдруг подумалось: это она сейчас под защитой, если что – Вихрь не даст ее в обиду, а будь одна? Никто бы слушать не стал: посмеялись, как вчера и отдали бы тому же Сбыну. А он… Мору снова передернуло.

Мир, полный чудесных зеленых листьев, сладких ягод и яркого солнца, населяли люди, способные сначала едва не убить, а потом улыбаться в лицо. И ей это не нравилось.

Ярл понял ее молчание по-своему:

– Не бойся, милая, никто тебя не тронет.

– Слово дашь? – Море вспомнился вчерашний разговор. Тогда она поверила.

– Я уже поклялся твоему спутнику. – Мих в ответ молча кивнул, смахнув со лба налипшую прядь. – Ты под его защитой, так что не тревожься. Все беспокойство я тебе возмещу. Хочешь новое платье? Медовых пряников?

Вихрь вдруг злобно хмыкнул. Смотрел он на ярла с откровенной враждебностью, хотя вчера они вроде неплохо ладили. Колдун помогал раненым, а Хьялмар передал ему сундук убитого Ждана со всем добром. Что же сегодня изменилось?

– Тебе тоже нечего бояться, парень.

– Разумеется. – Голос Вихря сочился змеиным ядом. – Уверен, сын Якуна Одноглазого сдержит слово, ведь на кону честь рода. Как можно посрамить великих предков обманом?

На ладье стало тихо-тихо. Мужики застыли, вытаращились на колдуна, словно тот сам себе голову оторвал. Мих ошалело раскрыл рот, но не смог выдавить ни звука, потеряв дар речи. Глаза же Хьялмара потемнели, сравнявшись цветом с нависшими над ладьей тучами, а пальцы стиснули весло так, что несчастная деревяшка хрустнула, Мора с изумлением переводила взгляд то на одного, то на другого – смысл слов ускользнул, но Вихрь явно только что оскорбил ярла. И оскорбил страшно, судя жутковатой тишине. Чем это может обернуться, Мора знать не хотела, потому спросила погромче: