Серебряные нити

Глава 10, часть 1

В детинце их встретили приветливо, почтительно. Сам терем оказался гораздо больше ее собственного, но дома было просторно, и жила там одна Мора, а здесь в узких переходах между толстыми стенами и башнями толклась целая куча народа, даже двор был застроен. Огороженная часть с мишенями, пустая коновязь, огромная поленница, сараи, низкий бревенчатый сруб, в котором по дыму и запаху Мора узнала баню.

Вокруг галдело, звенело, стучало, ветер бросал в лицо удушливую вонь. Хотелось сбежать обратно в лес, где беззаботно щебетали птицы, и дрожали на деревьях листья. Здесь же ни клочка зелени не осталось, все серое. Но Вихрь ее не отпускал, так и волок, хотя Мора ноги сбила, пытаясь поспевать за ним.

Во дворе прямо на них выскочил багровеющий лицом Мих, волосы у него были мокрые, а взгляд затравленный. На Мору он посмотрел мельком, зато на Вихря уставился со жгучей ненавистью, но тот даже не заметил: резко замер, будто натолкнулся на невидимую преграду, и Мора наконец смогла выдернуть руку из ослабшей хватки.

– А вот и вы. – За спиной Миха вырос довольный ярл. – Сейчас вас проводят в гостевые покои, баня уже ждет. Тебе, милая, дам двух девок в услужение, они принесут готовую одежду, выбери, что понравится. Считай это недаром, а выкупом за свою обиду. На пир вас не зову – не до застолий сейчас, нужно раненых проверить. Отдыхайте, ужин вам принесут, завтра поговорим.

Тут же рядом оказались люди без кольчуг и оружия, в простых рубахах. Смотрели они в пол и вели себя совсем иначе, чем воины.

– Сюда, госпожа, – обратилась к ней высокая девица. Курносая, с косой цвета ивовой коры, в простом платье. Она говорила вежливо, но взгляд Море не понравился. Какой-то он был… оценивающий. Словно девица не понимала, к кому ее приставили и зачем.

У Моры никогда не было слуг, откуда бы им взяться, она привыкла все делать сама и не хотела, чтобы на нее так смотрели. Но отказаться от сомнительной чести не вышло: ярл ушел. Даже Мих с Вихрем уже поднимались наверх, забыв про нее.

Ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Покои ей выделили странные: крохотная горница с окошком, ведущим на реку. Внутри умещались только кровать и тяжелый резной ларь, больше ничего, даже стены не расписаны. И находилась горница не на верхнем ярусе, на среднем, низкая дверь вела на крытый деревянный переход, пристроенный к каменному терему. Сразу можно во двор спуститься.

Одежду принесла еще одна девица: взгляд ее темных, почти как у самой Моры, чуть раскосых глаз, был спокойным. В нем не было ни намека на осуждение, и Мора, успокоившись, зарылась в платья. Среди них не нашлось привычных ей: ни одного цветочка не вышито, не украшено ни единой жемчужиной. Совсем неказистые нижние рубахи из грубого льна. И верхние не сильно от них отличались: лен да шерсть, только одно из золотистого солнечного шелка, его Мора и выбрала.

А, обернувшись, поймала насмешливую улыбку той, высокой, которой велели проводить ее, пропавшую, впрочем, быстро, но ощущение, что над Морой издеваются, осталось.

Схватив рубахи и сапожки, она выжидающе уставилась на служанок, и те повели ее обратно во двор, в баню. Но пройти с ней в парную Мора не позволила – не хватало еще, чтобы ее снова веником хлестали.

– Подождите меня здесь, я быстро, – попросила она и, скинув с себя грязное, захлопнула за собой дверь.

В парной было нечем дышать – влажный воздух невидимой рукой стиснул горло, а от запахов разнотравья закружилась голова, но Мора нарочно глубоко вздохнула, стараясь привыкнуть.

Мыла здесь не было, зато на лавке лежал какой-то корешок, в котором не сразу удалось признать мыльнянку. Что с ним делать, кто бы ей объяснил?

– Гляди, – внезапно раздалось из-за двери. – На ней была чужая мужская рубаха и плащ нашего ярла. Раньше он девок домой не таскал. И нашел же страшилище. Волосья свалявшиеся, бесцветные. Тощая, как доска, бледная, как навья, только глазищами черными мырг-мырг. Ведьма, что ли? Околдовала его.

– Тебе-то что, Ружа? – ответила вторая. – Ну притащил. Может, такую ему захотелось.

– Мужик не пес, на мослы не бросаться не должен. Зачем ему эта худющая? Вдруг она больная.

Говорили девицы шепотом, но Мора, со своими обостренными чувствами, слышала их прекрасно. И не знала куда деваться. Ладно, решили, что ярл привел ее для себя, но… ее считали уродливой!

– Больную сразу к Тойво бы потащил. Не зыркай на нее, постыдись. Кто она – не наше дело. Но руки у нее, пусть грязные, а к работе не приучены. И спину она держит как княжна.

– Тю! Видали мы таких княжон.

Мора сердито опрокинула на себя ковшик с водой и чуть не задохнулась – до того та была горячей. Скорее бы вымыться и уйти, слушать, как ей ее поливают грязью… откуда силы на это взять?

– Если б знатная была, – продолжила та, наглая, которую называли Ружей, – князь бы приказал кладовые открыть, чтобы она ткани выбрала на платья. А он готовое велел прислать, чужими бабами одеванное. Ишь, вцепилась в шелковое, как клещ. Да ей и не к лицу будет цвет этот. А мне идёт. Гляди-ка.

– Не завидуй. Лучше рубаху ее замочи пока. И осторожнее. Я такого полотна никогда не видывала.

Еще бы! Полотно с далекого юга принес ей Лунь в подарок. Сказал, похожего даже у княжон нет. Стиснув зубы, Мора принялась остервенело натираться мыльным корнем. Нужно было смыть с себя всю грязь. Вот тогда они увидят, что никакое она не страшилище! И золотой шелк ей к лицу!