Серебряные нити

Глава 11, часть 1

Вихрь принес целый поднос снеди и остался, за что Мора была ему благодарна. Вопросы вертелись на языке: как он узнал, кто ее мама; почему местный чародей не заметил ни следа заклятия; куда они направляются; всегда ли умершие здесь возвращаются и отчего не уходят за реку.

Узнать хотелось слишком много и решить, какой задать первым, пока не выходило, поэтому она сосредоточилась на еде. Лучшей, которую доводилось пробовать. Вот теперь без труда верилось, что другом берегу люди едят очень вкусно, а не просто соколы ее дразнят!

Запеченная рыба с хрустящей корочкой, посыпанная пряными травами; кисель, кисло-сладкий, густой, хоть ложкой ешь, пахнущий медом; пышные пироги с ягодами. Два Мора съела, а третий уже не лез, но и прятать на потом было неловко, поэтому она вертела его в руке, отщипывая румяные бока и поглядывая на Вихря.

Тот словно не замечал ее любопытства: стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то вдаль. Только яркие глаза были потухшими, тоскливыми, словно боль подтачивала изнутри, а выхода не находила. И Мора не могла помочь, потому что не знала его печалей. Она совсем его не знала.

– Вихрь. – Вопрос пришел сам собой, и был настолько важным, что утерпеть Мора уже не могла. Человек даже головы не повернул, лишь кивнул, показывая, что слушает. – Я некрасивая?

Теперь ей удалось завладеть его вниманием. Вихрь заторможенно уставился на Мору, силясь поверить в то, что именно она спросила. Глазел он на нее долго, уже и пирожок закончился.

– Я уродина? – повторила Мора. Вдруг задумался и не расслышал. Но он почему-то прикрыл лицо ладонью, коротко застонав.

– Серьезно? Это единственное, что тебя волнует?

– Не единственное. – Она не понимала. Что такого? Люди теперь везде, куда ни пойдешь, будут смотреть на нее косо? – Но это важно.

– Глубины Сидны, не могу поверить, что из всего ты спрашиваешь об этом… Нет. Ты не уродина. Успокоилась? – глухо осведомился он.

– Но я…

Следующий стон был громче.

– Все, с меня хватит. – Вихрь развернулся к двери, но Мора не хотела, чтобы он уходил – преградила ему путь и для верности схватила за руку.

То, что произошло дальше, было странно. Зеленые глаза вдруг сощурились, придавая красивому лицу хищное выражение, почти как у Луня, если тот злился. И Вихрь шаг за шагом принялся теснить ее, а когда Мора вжалась лопатками в стену, оперся ладонью над ее головой и склонился близко-близко.

Пахло от него луговыми травами и ягодами, видно, тоже пироги ел. Хорошо пахло. Не так, как от Сбына. И не противно было совсем, хотя они едва лбами не сталкивались.

– Что же ты, молодая госпожа, мужиков за руки хватаешь? – Голос его звучал вкрадчиво. – Сейчас ночь, мы тут одни. Не боишься?

Мора завороженно смотрела на него и ничуточки не боялась. Почему-то было весело, и не верилось, что Вихрь, стоявший с ней спиной к спине перед гостями, может навредить. Да он ее не касался лишний раз, не то, что Сбын.

– У тебя глаза как молодая листва, – невпопад ответила Мора, и он зарычал. Резко оттолкнулся от стены и принялся вышагивать по комнатушке, хотя что там ходить было: три шага поперек, пять – вдоль.

– Ты издеваешься. Знаешь, что я не могу тебя тронуть, и пользуешься.

Море внезапно стало зябко и пусто. Вихрь от нее зависел – из-за нее он обращался в птицу; из-за нее вокруг него сплел плотный кокон туман, который сейчас не разглядеть.

– Ты бы хотел? – прямо спросила она. – Убить меня. Когда освободишься и перестанешь от меня зависеть.

Люди жестоки даже к незнакомцам, а Вихрь из-за нее не мог управлять своим даром. Для чародеев это как лишиться руки. Или хуже. Сейчас поквитаться не выйдет, а когда все закончится?..

– Я не смогу сам снять заклятие. Это как из собственной кожи вылезти. Я его даже не чувствую, пока не пытаюсь колдовать, – отозвался он сердито и наконец замер, обернувшись. – И нет. Я достаточно разумен, чтобы понимать – ты не виновата. К тому же, с чего я должен желать смерти своей спасительнице?

Море даже дышать стало легче. Вихрь помнил, как она его вытащила! Но теперь ее волновало другое:

– Как ты вообще попал в реку?

Люди преодолевали ее через Мост. Или, судя по рассказам северян, на лодке, хотя ни о каком причале поблизости Мора не слышала.

Вихрь вздохнул.

– Другое дело. Нам нужно серьезно поговорить, а вместо этого мы обсуждаем какую-то чушь, – хмыкнул он, и хотя Мора не считала свое возможное уродство чушью, возражать не стала. Вихрь выглядел потерянным, погасшим. Даже сейчас, когда она не могла видеть ни свечения, скрытого за туманом, ни самого тумана.

– Я… сам не знаю. Меня убили. Это все, что я помню.

Он снова замер у окна, а Мора осторожно подкралась ближе и встала рядом, чтобы видеть его лицо.

– За что так с тобой?

Вихрь криво усмехнулся и вдруг саданул кулаком о стену, аж ставни задрожали.

– Пожалела меня, да? Все вы так… Не стоит. На будущее: никого не жалей. Никогда. Иначе не успеешь оглянуться, а человек уже пролез тебе в сердце. Ты слишком доверчива, не поймешь – кто стоит доброты, а кто обернет ее против тебя, – говорил он торопливо, почти шепотом, вроде для нее, но смотрел при этом невидящим взглядом вдаль, словно видел кого-то другого.