Серебряные нити

Глава 11, часть 2

Ворота были распахнуты настежь, решетка поднята. Хьялмар уже был внизу. Закованный в кольчугу, словно и не с постели его выдернули, ярл мрачно слушал рыдающую женщину, которая прижимала к груди мальчика лет трех. Еще один, постарше, цеплялся за ее юбку. Вот он-то как раз и не был напуган – с восторгом глазел то по сторонам, то на чужие доспехи.

– …мы уже обмывать ее хотели, чтобы утром обряд провести, а она как встанет, – донеслись причитания, и Мих обомлел. – Смотрит на меня, глаза черные, и говорит, мол… холодно, дочка. Спаси, князь, спаси!

Женщина порывалась сползти на колени, но Хьялмар не дал – удержал.

– Перестань, Храбровна. Только тебе к волхвам надо. Твоей матери не меч нужен, а упокоение.

– Моя старшая побежала, – снова разрыдалась женщина, невнятно оправдываясь, – только вдруг… колдовство какое. Или навьи. Святилище за стенами, пока она доберется. Защити!

– Тише, детей напугаешь.

Вокруг уже собиралась толпа воинов, челядь наверняка тоже все слышала, но не высовывалась. А Мих поймал сумрачный взгляд Хьялмара: ярл смотрел прямо на них, как знал, что наверху стоят. И пояснять не надо, о чем были его сына Якуна Одноглазого, которого местные на вече сами нарекли князем Бродника. Мих сам думал о том же: второй раз поднимались рядом с ними мертвецы. Не связано ли это с колдуном, который хмуро стоял с ним плечом к плечу? Время выйти в город ночью у него было, пока Мих спал. Но зачем не давать уйти на Темную дорогу не какому-нибудь воину, а тетке, явно умершую своей смертью?

– Успокойся, Храбровна. – Хьялмар вздохнул, потрепал по волосам мальчишку, восхищенно взиравшего на него. – Она была честной женой и матерью при жизни. Не навредила же она тебе и после смерти?

Женщина согласно всхлипнула, утирая длинным вышитым рукавом слезы.

– Ну вот видишь. Не убивайся. Мало ли что случается, вдруг Переправщица задержалась, сейчас подоспеют волхвы, проведут обряд, и отправится твоя матушка на Темную дорогу с чистым сердцем.

– Дочка, – раздалось шелестящее. – Пошто оставила меня одну?

В воротах сгорбленной ивой замерла старуха. Ветер шевелил растрепанные неприбранные волосы, дорогая нижняя рубаха была перепачкана грязью.

Женщина тонко заголосила, прижимая к себе детей: младший завозился в ее руках и недовольно заревел. Кто-то в ужасе вскрикнул из темноты – наверняка служанки подглядывали. Даже Хьялмар зябко повел плечами, ладонь его легла на рукоять меча, но из ножен не потянула. Поэтому и его воины не шевельнулись, стоя полукругом за его спиной.

– Не спится, Вышна Стояновна? – Ярл выступил вперед, оттесняя женщину подальше, и старуха обратила на него внимание, подняла голову. Глаза у нее… Мих уже видел такие у мертвых воинов на берегу: черная пустота. Словно кто-то из навьев занял безжизненное тело. Но это ведь невозможно? Давно прошли времена, когда выродки с той стороны Реки ступали в мир живых.

– Не могу уснуть, молодой князь, – повинилась старуха. – Рада бы уйти, да держит что-то. Тяжело. Студено. Как пелена разум застит. Помоги, сделай милость.

– Чем я тебе помогу? – Только тот, кто хорошо знал Хьялмара, мог сказать, что ярл растерян. – Дождись уж волхва, он тебя отведет. Не пугай людей.

– Словно сюда потянуло. Здесь легче. Ледяной ветер не может до меня добраться. – Покойница, пошатываясь, сделала вперед шаг, другой. Ярко пылающих факелов она совсем не боялась.

Затянутые чернотой глаза вглядывались в одного, второго. Женщина, что приходилась ей дочерью, в ужасе пятилась, зажимая лицо ладонью. Некоторые воины тоже бы рады были это сделать, но перед старухой стоял ярл, а ему люди верили.

– Надо спуститься, – решил Мих. Если что-то пойдет не так, лишний меч не помешает. Мруны, как оказалось, даже с отрубленной головой умудрялись проявлять чудеса ловкости, и хоть старуха была сухощавой, скрюченной, кто знает, может, и у нее сил прибавилось.

– Стой. – Колдун вцепился ему в плечо и сжал сильнее, когда Мих попытался брезгливо сбросить руку. – Лучше тут подождем. Она одна. Волхв придет – все сделает. У местного, которого мы видели, сил на это хватит.

– Поучи меня еще.

– Люди всегда возвращаются? – Девчонка сверкала глазищами из-за плеча колдуна, беспокойно ежась. И правда, с появлением покойницы воздух стал по-зимнему морозным. С губ срывались облачка пара.

– Нет, здесь явно что-то не так, но я не могу понять – что именно, – пробормотал колдун и принялся водить раскрытой ладонью сверху вниз. Не прекратил, даже когда Мих зашипел на него. Увидят же!

– Ее что-то держит, – уверенно проговорила девчонка, словно знала наверняка.

Этого еще не хватало! Вдруг сила ее родственничка-колдуна проснется. Знать бы, кто у нее в роду им был? Отец или все-таки мать?

– Холодно, – снова проскрипела старуха, раскачиваясь все сильнее и обхватив себя руками. А когти-то на них были уже совсем нечеловеческие! – Мне бы погреться. Госпожа зовет меня, зовет, но нет к ней дороги, не видно. Ничего не вижу…

Голос ее сорвался на завывания, как было с тем взбесившимся воином. Сперва он тоже вроде говорил складно, а потом совсем обезумел.