Серебряный колокольчик с мёртвой руки
Глава I. Холод серебра
Колокольчик не звенел.
Я снял его с мёртвой руки тётушки Аглаи Дмитриевны в третьем часу пополуночи, когда дом уже спал, а свечи в её спальне оплыли до самых шандалов. Серебро обожгло пальцы холодом — таким, будто я коснулся не металла, а льда на Неве в крещенский мороз.
Маленький, не больше напёрстка. Витая ручка, потемневшая от времени. На боку — гравировка: переплетённые инициалы, которые я не сразу разобрал в дрожащем свете единственной уцелевшей свечи. «А» и «В». Или «А» и «Д»? Линии стёрлись, словно кто-то нарочно скоблил их ногтем — годами, десятилетиями.
Я встряхнул колокольчик.
Тишина.
Язычок внутри был — я видел его, медный, позеленевший. Но звука не было. Ни единого.
— Барин, — прошептал за спиной Прохор, мой камердинер. — Барин, не надобно бы...
Не договорил. Да и что тут скажешь?
Тётушка лежала на постели — прямая, строгая, с лицом, застывшим в выражении не то испуга, не то гнева. Руки её были сложены на груди, как полагается покойнице, но правая — та самая, с которой я снял колокольчик — была вывернута под странным углом. Будто в последний миг тётушка тянулась к чему-то. Или от чего-то защищалась.
Колокольчик был привязан к её запястью чёрной шёлковой лентой. Узел затянулся так, что пришлось резать.
Зачем старухе восьмидесяти трёх лет спать с колокольчиком на руке?
Зачем привязывать его намертво?
И почему — Господи, почему — он не звенит?
Меня зовут Андрей Николаевич Вельяминов. Мне тридцать два года, я холост, небогат и до вчерашнего вечера полагал свою жизнь скучной. Служба в Коллегии иностранных дел, переводы с немецкого и французского, казённая квартира на Мойке, карточные долги в разумных пределах и вдовушка на Литейной, навещаемая по четвергам.
Всё переменилось, когда курьер привёз письмо с чёрной печатью.
Тётушка Аглая Дмитриевна Вельяминова, урождённая Шастунова, двоюродная сестра моего покойного батюшки, отошла в мир иной. Единственный наследник — я. Поместье Тёмные Ключи в Н-ской губернии, триста душ, господский дом, флигели, конюшни, оранжерея, винокуренный завод и — отдельной строкой в письме поверенного — «движимое имущество значительной ценности, опись коего прилагается».
Опись занимала четырнадцать страниц.
Я выехал немедленно.
Отредактировано: 27.02.2026
Добавить в библиотеку 