Серебряный Куб

4

Перекрёсток будто удлинился, «Мост в Терапию» постепенно исчезает за узким клином рощицы, дорога бежит под ноги. Короткое время вдоль широкой утоптанной дороги тянулись остатки старой каменной ограды. Но вот дорога с усилием преодолела и рощицу, и ограду – и кинулась на волю, почуяв простор, постепенно становясь широкой, как полноводная река. Отсюда ведёт несколько направлений, маг выбрал узенькую тропинку, но варвар пробасил солидно:

– Погоди. Поговорим. Я хочу знать, куда мы идём. И зачем.

Бард посмотрел пытливо, маг кинул вокруг взгляд-другой, невдалеке тропинка упирается в толстенный, начинающий рассыпаться пень.

В ясное утро солнышко ещё разминается, обещает тёплые солнечные лучи, с ними заигрывает свежий ветерок, до полуденной жары далеко. Маг присел на пень, осмотрел друзей и неторопливо начал:

– Хорошо. Да. Отправляясь в поход, в квест или рейд, вы вправе знать его цель. И своих спутников. Так вот. Да, я в своё время сбежал из Башни Ордена. Кое-что захватил у них… скорее всего, будут недовольны и пошлют мне пару предупреждений.

– Сбежал из Башни? От Ордена разве убежишь? – уважительно протянул варвар, подняв брови. Маг махнул рукой:

– Я недоучился… Всё, что я могу – пустить искру из руки, кого-нибудь подлечить да навести иллюзию. Но иллюзии умею неплохие. И ещё… Как уже сказал, мои глаза видят истину. Не всегда, правда… а то можно свихнуться. Но ложь от истины я отличу. И увижу, если человек врёт. А ещё увижу, если вообще не человек.

Бард развёл руками, хлопнул себя по бокам:

– Я-то думал, ты можешь что-то особенное, удивительное! Ну там, продлить жизнь, превратить свинец в золото, отыскать клад, белой утицей под облаками… а то и вообще перекинуться в добра молодца!

– Куда там, – вздохнул маг. – Я даже воду в вино не превращу. А свинец… – Он задумался, взглядом будто ушёл в себя. – Эге… Это ещё пару тысяч лет будет недоступно… А когда смогут, понадобится такая энергия… что само превращение будет стоить дороже золота.

– Сложно говоришь, – хмыкнул варвар. – За это не люблю магов и чародеев. Когда слышу слова «ворожба», «колдовство», рука хватается за древко секиры… Но чего ты хочешь? Зачем мы идём, к чему стремимся?

Маг глянул исподлобья, оба смотрят выжидательно. Нехотя, словно сам не верил себе, он проговорил медленно:

– Я не так много успел повидать. Но я вижу, что в мире достаточно зла. Люди несправедливы друг к другу. Я взглянул окрест меня, и душа моя страданиями человечества уязвлена стала… Насилие, зло, страдания… неужто людям не увидать счастья? Я хочу хоть немного облегчить жизнь людей. Не говорю – принести им счастье, но… придумать что-то. Найти заклинание, изобрести способ… Вот чего я хочу. За этим и идём.

Варвар уставился на мага, хмыкнул, коротко хохотнул, затем издал горловой рык – так он смеялся во всё горло. Качнулся на ногах, его мощная фигура вся вздрогнула:

– Ха-ха… поглядите на него! Серьёзно! Чего?! Ты хочешь облегчить людям жизнь? Хочешь сделать её счастливой?

– Да не надо так, – с неким состраданием произнёс бард, лицо его странно прояснилось, но губы искажены некой гримасой сострадания. – Это не цель, а мечта. Да, несбыточная, призрачная… даже не мечта, а сказка. Но какая сказка!

– Да ты посмотри на него! – варвар отсмеялся, вытер глаза, коротко указал на мага толстым, с сосиску, пальцем. – Нет, ты слышал? Он хочет облегчить людям жизнь!

– А что плохого?

– Да люди всегда будут жестокими! – вдруг прогремел варвар резким тоном. – Всегда будут убивать, нападать, грабить и жечь! Их не изменишь! Это даже не дурость, это… я не знаю! Как ты собираешься облегчить им жизнь, дурень?

– Грубый ты, – произнёс маг, его плечи опустились, он смотрел на корень пня, где трудолюбивые муравьи тащат жука. – Не понимаешь…

– Я-то как раз понимаю, – фыркнул варвар. – Потому и пойду! Хочу посмотреть, на чём обломаешься. Повесить или зарубить такого чудака, конечно, не дам… и вообще, можешь рассчитывать на мою секиру. Иногда. Если не захочу сам тебя стукнуть.

– Ты идёшь? – удивился бард. – Даже зная, что не получится?

– Неважно, – махнул рукой варвар. – Такую придурь из головы не вышибешь. Но зато идём не за кладом, не за принцессой или собирать Башмаки Бесконечности! Да, это дурацкая мысль – но потому и иду!

Мотнув головой, он ходко направился обратно к развилке путей. Бард с сомнением пробежался глазами по рослой статной фигуре, мышцы варвара бугрятся при особо резких движениях, и не подумаешь, что в блестящей как мокрый валун голове может удержаться умная мысль. Но что если не хочет признаться сам себе… а его задело? Такая идиотская мысль и невозможная цель попала в некую струнку в душе варвара, о которой он сам себе не признаётся…

Бард взглянул на мага очень серьёзно, глаза потемнели, на щеках проступил нездоровый румянец. Горло неожиданно дёрнулось, он прикрыл рот рукой, но перевёл дух. И заговорил:

– Ты же понимаешь, что беды существуют ровно столько, сколько лет человечеству. В мире человека есть нищета, голод, боль, несправедливость. Есть вещи, вызывающие скорбь. Ты это понимаешь?

– И смерть ещё, – неожиданно спокойно отозвался маг. – Ну и?

– Твоя цель недостижима. Этому не бывать… Ну разве что не выберешь что-то одно. Голод или боль. Несправедливость или смерть…