Серебряный страж, или Неприятность из портала

10

— Наперсток, моя сьерра? — Официант был готов к любой просьбе, но мне, кажется, удалось пробить броню его профессиональной невозмутимости. Карие, как спелые вишни, глаза гнома едва не вывалились из орбит. — Вы сказали, к-купить наперсток для рукоделия?

— Совершенно верно. Сдачу оставьте себе.

Небрежно смахнув эльфа с кошелька, я протянула гному два золотых лея. Тот жадно схватил их.

— Слушаюсь, моя сьерра, — проговорил Анри, явно из последних сил удерживаясь от вульгарного желания тут же попробовать монеты на зуб, и унесся исполнять поручение.

А мне пришлось отвечать на вопрос, светящийся в прекрасных зеленых глазах эльфа:

— А из чего прикажете вас поить? Вы же утонете в этом бокале!

Крошка недовольно насупился. Выходит, все-таки понимает мою речь. Значит, и мои условия приняты.

В груди противно заныло. Я вовсе не жестокосердна, и в детстве время от времени таскала домой раненых лесных зверюшек и птиц, чтобы матушка их лечила — у нее есть слабенький целительский дар. Один двурогий филин, у которого было перебито крыло, даже прижился у нас и до сих пор охраняет скотный двор усадьбы от залетных хищников. Но сейчас, когда я живу в крохотной темной келье университетского общежития для преподавателей, у меня нет возможности заботиться о непонятном живом существе. Ухожу в восемь и возвращаюсь, как правило, перед отбоем. Нет, пусть лучше эльф найдет того, кто сможет заботиться о нем или даже поможет возвратиться в его мир.

Я оторвала кусочек бумажной салфетки и завернула в нее хрустящий листик салата, ломтики огурца и сладкой зеленой моркови. Все это, да еще щепотка хлеба, отправилось в сумочку на прокорм пришельца. Тот безотлагательно развернул бумагу и, брезгливо откинув морковь, принялся хрустеть огурцом.

Вскоре вернулся официант. На подносе красовалась большая тарелка с изыскано сервированным жарким, а также серебряный наперсток.

— Благодарю, Анри, — подарив дежурную улыбку, я отпустила официанта и принялась за снабжение моего временного подопечного. Отлила водички в наперсток. Отрезала полоску прямого белого мяса и, уложив на тонкий ломтик хлеба, передала в сумочку. Туда же отправилась чистая салфетка. Однако предложенную еду эльф оттолкнул, жадно поглощая воду из серебряного наперстка, который был для него, словно стакан.

— Э-эй, поосторожнее с водой! Эта сумочка мне дорога — подарок бабушки, — я пригладила искусно вышитую бисером картинку, изображающую сцену охоты на борга.

Кажется, кукленок намек понял, мне достался еще один злобный взгляд. Вкупе с чопорно поджатыми губами, мне явно давали понять, что находят мое замечание оскорбительным. Я пожала плечами, но извинятся не собиралась, тем более что из холла уже слышались отдаленные раскатистые громы отцовского голоса. Ближе и ближе. Сумку вновь прикрыл «Вестник». Я спешно поднялась, чтобы достойно встретить десятого графа Эффорта, наместника одноименной провинции.

Вскоре в проеме ниши показался высокий кряжистый брюнет с синими глазами и окладистой бородкой. Он приподнял меня и закружил, насколько позволяло небольшое свободное пространство.

— Светлого дня, доченька! — пробасил Эйван ди’Верр. — Месяц тебя не видел: кажется, ты похудела! Наверное, не кормят вас в «Синей звезде»? — И не дав мне возразить, уселся на диванчик напротив меня и с ходу пустился в воспоминания: — Помню, когда сам учился, не вылезал из кафетерия. Все время есть хотелось.

— Кормят отлично, ты же знаешь, папочка. Теперь, когда за все отвечает «Система», можно выбрать любое блюдо из меню и, если нужно, доплатить за дополнительную порцию.

— Понапридумывали магических технологий, а работники у них худеют! — проворчал папа, недовольно хмурясь. Он с трудом принимает новшества, в нашем доме и маговизор-то появился лишь по необходимости, когда я уехала на учебу в столицу. Чтобы матушка не волновалась, я первое время ежевечерне отчитывалась перед родными по артефакту связи. Лишь спустя несколько лет родительница ослабила требования, но и теперь мы болтаем почти каждый день.

— Но у меня все в порядке: платья впору, как видишь!

Возле столика снова возник Анри, он расторопно принял у графа заказ и исчез.

Папа еще раз критически осмотрел меня и покачал головой.

— Ты бледненькая, Леони. Подумай хорошо: может, ну ее, эту столицу? В Эффорте сейчас как раз ягоды поспевают. Ты же любила наш старый дом.

— И до сих пор люблю, папочка. Но ты же сам знаешь, что, приезжая на каникулы, я начинаю отчаянно скучать уже через пару дней. — Я указала на окно, за которым шумел столичный бульвар. — Мне нравится столица. Пойми, я не хочу жить в провинции, даже в такой замечательной, как твоя.

— Пока мы с мамой тебе помогаем, в столице, конечно, неплохо. Попробовала бы ты прожить здесь без денег, как я когда-то в молодости! Я не укоряю, просто задумайся: что тебе дает эта академия? Твое жалование, девочка, сущие гроши.

Я опустила глаза в тарелку, гоняя вилкой кусочек мяса. Мне было известно, все, что скажет отец.

— А время бежит, тебе уже двадцать три. И барон дей’Ровеньи не будет ожидать тебя вечно. Сейчас он покинул провинцию. Кстати, у него есть шикарный дом в Триесте, и он богат.

— Мне неинтересен этот барон, папа. Давай закроем эту тему, хочется поесть спокойно. Ты надолго в столицу? — Я взяла вилку и нож и притворилась, что ем с аппетитом.

— Уеду уже вечером. Встречался с принцем Лотгартом и королевским казначеем.

Я была счастлива, что разговор свернул со скользких тем.

— И как тебе таинственный принц, которого прятали от подданных столько лет?

— С ним трудно вести дела. Похоже, он унаследовал непростой характер от нашего короля, храни его Шандор. Но все же казна выделила крупную сумму на возведение нового моста через реку Лоту.

Речка, берущая начало в горах Мэйлонг, дважды в год сносит наведенный деревянный мост на тракте, ведущем к торговому городку Верр-Лоор, чем причиняет ущерб небогатой казне провинции. Отец уже два года носится с проектом каменного моста — там какая-то сложность с его строительством и самостоятельно такой не построишь.