Серебряный замок

Глава 19. Чужие письма. Грегор.

Зеленые глаза мальчишки, наполненные страхом, всколыхнули во мне жалость.

Жалость к ближнему, не была моей добродетелью. Особенно на войне. Чем ты жестче, тем больше шансов выжить.

Двафры не ведают жалости. Они нападают стаей, но все же сами за себя. Без зазрения совести бросят сородича умирать, если это спасет им жизнь. Как и многие люди.

Рыжий, тощий мальчишка, вырывался, что есть силы. Но куда ему было против двух здоровенных мужиков, державших тонкое тело под руки. Он лишь болтал бесполезно ногами, пытаясь лягнуть стражников.

Те же волокли его к позорному столбу, совершенно не обращая внимания на его трепыхания.

Я поймал за плечо идущего мимо воина, желающего насладиться зрелищем. У позорного столба в лагере секли кнутом провинившихся.

—В чем виновен рыжий?

Воин криво ухмыльнулся, но разглядев, кто перед ним, стушевался и вжал голову в шею.

—Облил господина помоями. Господин шел мимо кухни, а этот не с того не с сего, вылил на него помои. Десять плетей выписал господин Итон…

—Не многовато ли десять для этого заморыша? Ему бы и трех хватило, отдаст богам душу… Стой, а что за господина он облил?…

—Господина Итона Кромна.

Я ухмыльнулся. Значит возлюбленный Леттиции, тоже соизволил явится по зову короля на Ледяной перевал. Что ж по-крайней мере, не отсиживается в замке, как многие. Очень захотелось на него взглянуть, что за птица. Ревность снова затопила душу.

С мальчишки уже сорвали рубашку и приставили животом к столбу, связав руки впереди. Теперь он обнимал столб, а по губам было видно-молится в ожидании наказания.

Не знаю, толи жалость, но скорее личная неприязнь к Кромну, сыграла со мной эту шутку, скорее второе.
Я двинулся к позорному столбу и когда один из воинов замахнулся плетью, а тощий парень в ужасе зажмурился, моя рука перехватила удар кнута.

Ничего не понимающий взгляд воина, огромные, расширенные глаза мальчишки, гул перешептываний в толпе.

—Господин, вы чегоооо? Я должен наказать юнца за его выходку.

—Он воин Кромна?

—Нет. Пришлый. На кухне работает.

—Отлично.—Тут я уже повернулся к рыжему, глядящему на меня неверящим, счастливым взглядом.— Пойдешь в темное войско?

—Да!—Его ответ не заставил ждать, а в голосе не было и тени сомнения.

Я оскалился в улыбке, когда развязывал руки парня.

—Но господин Кромн…

Зло бросил взгляд на смеющего перечить вояку, тот сразу опустил глаза в землю.

—Передай господину Кромну, может забрать мальчишку. У меня лично. Если так его задело неуважение, оказанное им и мной.

Никто не спорил. А я гадал, явится ли Итон ко мне в палатку? Или рыжий паренек не стоит того, чтобы встречаться с человеком укравшим его любовь?

Я молча шел на стоянку своего войска, маневрируя меж костров, военных палаток и снующих туда-сюда воинов. Мальчишка плелся по пятам.

—Тебя не учили говорить спасибо?

—Спасибо. —Как сколь зубы плюнул. Норовистый. Не стоило вмешиваться. Спесь стоит сбивать.

—За что ты его так?

Я рассмеялся, представив эту чудесную картину, а паренек потупил взор.

—Болтал грязные вещи, своим поганым языком о моей родственнице!

Я скривил губы и откинув полог, вошел в свою палатку. Прошел внутрь и налил в кубок вина. Скинул плащ, отбросил в сторону, с любопытством разглядывая мальчишку.

— И кто же твоя родственница, чем она могла насолить высокородному господину?

—Леттиция де Фламе!

Думал вино пойдет носом, так резко поперхнулся.

—Как тебя зовут?

—Никола Фламель. Я огненный маг!

И мальчишка гордо выпятил вперед костлявую грудь. Напрочь забыв, что десять минут назад тресся от страха, привязанный к столбу.

—Почему к огневикам не пошел?

—Так они еще в пути, ждал, когда прибудут. Я с юго-востока добрался быстрее, чем войско де Фламе и остальных южан.

—Ты из второстепенной ветви де Фламе? Слышал. Живете ближе к востоку. И что же болтал Кромн о госпоже?

Глаза паренька загорелись злобой. Сначала он замялся, но затем выдал:

—Что эта маленькая сука, скачет на членах всей нечести страны!

Я расхохотался, запрокинув голову, даже кадык болезненно сжало.

Ну на члене темного мага, она точно скачет, как бравая наездница. От воспоминаний ее разгоряченного, податливого и отзывчивого тела, окутанного ореолом белых волос, по собственному пробежал жар.

Кромн точно не придет ко мне выяснять, почему я отменил его указ. Ведь иначе ему придется объяснять, свои слова, ставшие толчком, его позора. А возможно и драться с окорбленным мужем.

—Что же мне с тобой теперь делать? Ты ведь знаешь, кто я? Не страшно? Может лучше бы плетей получить, чем попасть в мою смешанную армию? Ты такой мелкий, даже не знаю, куда тебя пристроить.

Я прищурил глаза, разглядывая тощую фигуру.

Парнишка вдруг резко выпустил из ладони огненный дым, вперемешку с туманом, я успел рассеять его тенями. Но в затылок мне ударил небольшой огненный шар, подпалив ворот рубашки. Резко сбил мальчишку с ног, подножкой и он упал застонав. Я залил тлеющую рубашку вином и наклонился над распростертым телом.

—Магия, конечно хорошо, но и о теле помни. Руки и ноги даны, не только колдовать.

—Говорят к вам, так просто не попасть! В рядах королевской армии, ваши отряды хоть и боятся, но уважают их мощь и умение. Можно мне остаться? Пока не пришли огненные?

Я протянул мальчишке руку, он ухватившись за нее, подтянулся и встал с земляного пола палатки. Он мне нравился. Я вообще последнее время испытывал слабость к огневикам. А еще я уже знал, куда его пристрою.

—Если мы не сдохнем, то дам тебе работу. В моем замке нужен учитель огненной магии.

Фламели боковая ветвь де Фламе, были бедны, как амбарные мыши. Я не сомневался, что парень согласится.

Рыжий с прищуром глянул в мою сторону.

—В замке некроманта живет огненный маг?

—Очень одаренный огненный маг, но ему не хватает знаний. А скажи, почему ты был привязан к позорному столбу, наказывать магов физически запрещено?