Серебряный змей

Глава 7 Бегство

Я думала, что не сомкну глаз, но мерное покачивание кареты убаюкало меня, как младенца. Мне снилось прошлое, одно из детских воспоминаний, в котором мама была жива, отец здоров, будущее безоблачным. Жаль, что это только иллюзия, неосуществимая мечта, что причиняет лишь боль.

Сквозь сон я слышала голоса, неясный шум, но не придала им значения. Несколько раз карета резко останавливалась, колесо попадало в выбоину, мы пропускали кого-то вперед, но движение вскоре возобновлялось.

Засыпая и просыпаясь, падая в омут без сновидений и вновь выныривая на поверхность, я провела весь день. Мысли путались. Жара, слабость, вызванная последствиями обряда, неопределенность мешали ясно мыслить. Хотелось есть и пить. Я протянула руку к бутыли с водой. Незначительное движение отозвалось болью в мышцах: сиденье не шло ни в какое сравнение с постелью в моей комнате.

Будто этого было мало, так еще и ощутимо тряхнуло карету. Я качнулась и ударилась о стену, обитую тонкой тканью. Не удержалась, упала на пол, сбила кожу на ладонях. Пыталась ухватиться хоть за что-то, чтобы удержаться на месте, но смогла лишь привалиться к одному из сидений.

Кучер хлестнул лошадей, вынуждая их бежать еще быстрее, грязно выругался. Шум, крики, свист, ржание смешались в какую-то дикую песню отчаяния.

Сердце билось с такой силой, что грозило пробить грудную клетку. Страх мешал думать, но в одном я не сомневалась: мы уходили от погони.

Если бы я очнулась сразу, то уехала на три дня раньше и сумела оторваться от преследователей. Теперь даже время играло против меня.

Глупо было надеяться, что служанка заменит меня. Мы, аристократы, слишком отличались от простонародья. Император легко разгадал обман. Даур не был дураком: дураки не завоевывают целые страны, а завоевав, не могут удержать их в подчинении. Первое время вспыхивали восстания, мятежи, но он подавил их и правил железной рукой. Об этом не рассказывали учителя, лишь негромко говорили с теми, кому можно было доверять.

Что-то тяжелое ударилось в стену кареты, потом еще и еще раз. Я думала, что страшнее уже не будет, но когда разбитое окно разлетелось осколками, закричала. Сжалась в комок, обхватив руками колени. Это спасло меня от стрелы, что просвистела над головой, а не боги или магия, которой я была лишена по вине императора.

Мне казалось, что погоня длилась вечность: карета подпрыгивала и проваливалась, но не замедлила движения. Вдруг все смолкло. Мы остановились. Я ухватилась за сиденье, попыталась встать, но не сумела удержаться и снова упала.

Из глаз брызнули слезы. Я несколько раз всхлипнула от жалости к себе. За что мне это? Разве я виновата в чем-то? Разве заслужила такие испытания? Сколько помнила себя, мечтала только о магии, но судьба руками императора распорядилась иначе.

Я подползла к двери, взялась за ручку и, наконец, встала. Привалилась плечом и выпала. Колени отозвались болью. Показалось, что что-то хрустнуло внутри, но высота была незначительной и сломать кости я не могла.

– Сеньорита, вернитесь! – крикнул кучер, приподнявшись на козлах[1].

– Я… Мне надо… – с трудом выдавила я, краснея. Как жалко это прозвучало. – Мне очень нужно…

– Вон кусты, видите? Только далеко не уходите. Вдруг разбойники опять появятся?

Дважды повторять не было нужды. Стыдясь своей беспомощности, сгорая от смущения, я побрела в указанном направлении. Путалась в густой высокой траве. Едва не подвернула ногу, попав в какую-то яму, и теперь прихрамывала.

Справив нужду, почувствовала невероятное облегчение. Такая мелочь доставила ни с чем не сравнимое удовольствие, что только сильнее разозлило меня. Как мерзко! Еще немного, и я буду радоваться куску свежего хлеба и глотку чистой воды.

Стоило только подумать о еде, как в желудок заурчал голодным зверем. Я прижала руки к животу, пытаясь заглушить неприличные звуки.

– Сеньорита, скоро вы там? Или хотите, чтобы нас волки съели?

Волки? Надеюсь, что кучер, чье имя я так и не узнала, нарочно пугал меня. Рисковать не стала. Приподняв подол платья, поспешила обратно. По дороге проклинала грызунов, которые напугали меня, попав под ноги, жужжащих насекомых, даже солнце, что никак не желало скрыться за горизонтом.

– Долго еще? – пробурчал мужчина, пока я садилась в карету. Он не спустился, чтобы помочь мне, лишь хмуро наблюдал за моими попытками. Наконец, я оказалась внутри. Открыла окошко, через которое могла переговариваться с ним, и спросила:

– Сколько нам еще ехать? Я устала и хочу есть.

Кучер пробурчал что-то невразумительное, кажется, снова выругался и ответил:

– Мне и лошадям тоже нужен отдых от этой бешеной скачки. Завернем немного левее, там есть постоялый двор, а утром двинемся.

Я не рассчитывала на такую длинную дорогу. К своему стыду, даже не знала, куда мы едем. Спрашивать об этом сейчас было глупо, но я все равно не удержалась от вопроса.

– До Гиллеада едем, – отозвался кучер. – Лишь бы дальше обошлось без происшествий. Никаких денег не нужно, когда можешь лишиться шкуры.

О какой шкуре он говорил, я не поняла, но не стала задавать новые вопросы. Гиллеад находился в нескольких днях пути от Лотиса, в котором я родилась, и намного ближе к столице. Надеюсь, император не станет выслеживать меня в этом княжестве. Оно единственное сохранило относительную независимость, первым присягнув на верность Дауру. Как говорил Леопольдо Аранский, "храни все самое ценное на видном месте, ибо там никто не станет искать".

***

Первый постоялый двор мы поздно заметили и не стали возвращаться. Во втором было слишком грязно. Я зашла и сразу вышла оттуда. И речи не могло быть о том, чтобы ужинать в таком отвратительном месте. Третий выглядел значительно приличнее, но я хотела лучшего.

– Сеньорита, если вас что-то не устраивает, можете искать хоть до утра. Мне заплатили за то, чтобы доставить вас до места, а не возить по всему городу.