Серенада заблудшей души

Глава 7

- А я говорю, поедем домой завтра! – Серафима повернулась к окну и уныло выглянула во двор.

За окном поднялся ветер. Видно было, как он несмело подбирается к верхушкам  деревьев.  Легкая облачность над домом норовила перейти в тяжелую у самого горизонта. Судя по всему, ближе к вечеру собирался дождь. Сейчас, когда солнце скрылось за облаками, пейзаж за окном - лишенные листьев деревья, далекий лес, почти скрытый в тумане, чахлая трава, так и не успевшая толком порадоваться весеннему теплу – производил тягостное впечатление. На взгляд Серафимы, то, что еще можно было терпеть при солнечном свете, в отсутствии такового представляло абсолютно безрадостную картину. Даже здесь, в доме, рядом с зажженным камином чувствовалось, насколько похолодало на улице. Хорошо, что вот-вот наступят сумерки. Если с неизбежностью предстояло мириться, то уж лучше пусть скорей наступит завтра.

- Серафима, не стоит так волноваться, - Максим подошел сзади и обнял ее. – Послезавтра, так послезавтра.

- До послезавтра я не доживу, - тяжело вздохнула она.

- Так много поставлено на карту? Ладно, завтра, так завтра.

 Приготовившись сражаться до конца, Серафима удивленно оглянулась.

- Ты становишься покладистым. Это меня пугает.

- Не пугайся, любимая.

- Ущипни меня, я сплю?

- А что случилось?

- Ты назвал меня «любимая». Между прочим, первый раз,  - она развернулась, но осталась в его объятьях.

- Да? Не заметил. Значит, время пришло.

 Серафима вежливо отстранилась.

- Надеюсь, все идет по расписанию?

- Абсолютно. Первая проба пера: совместная жизнь дала прекрасные результаты, - Максим улыбнулся, - целую неделю вместе, это что-нибудь, да значит. Заметь, без перерыва.

- А телевизор?

- Телевизор не считается.

- Понятно. Экзамен я сдала на «пять»?

- Не переоценивай своих возможностей, - он в шутку укусил ее за ухо, - на пять с минусом.

- Нахал. За что минус-то?

- За то, что, любимая, я вряд ли рискну привезти тебя в этот дом еще раз.

- Да ты памятник мне должен поставить за то, что я согласилась тут жить целую неделю! Невзирая на свою нелюбовь к загородным домам! – вспылила она.

- Памятник поставлю, - согласился он. - Но в дом больше не повезу.

- Ладно. Поговорим об этом в городе.

- О! Ты собираешься устроить мне маленький скандал? Только учти: у меня больше опыта в таком нелегком деле.

- Милый мой, запомни, в искусстве устраивать скандалы я заткну за пояс любого мужчину. Я в этом деле профессионал.

- Да и не только в этом…

- Интимный намек? Надеюсь.

- Правильно надеешься. Может, пришло время скрасить этот скучный вечерок?

- Все, хватит болтать. Я есть хочу, - несмотря на решительный тон, Серафима осталась стоять на месте. Более того, она положила ему голову на плечо.

- Не люблю голодных женщин, - он тихо зашептал ей на ухо. -  Я пойду в подвал, что-то мне не нравится, как котел работает в последнее время. А ты разогрей, пожалуйста, мясо. Бог с ним, я согласен на вчерашнее.

- Правильно, не пропадать же добру…

Провожая Максима глазами, Серафима подумала о том, что она ошибалась, выбирая себе милых мальчиков. Практика показала, это ей не следует пренебрегать сильными мужчинами. С ними вполне можно ладить. Зря она целых десять лет шарахалась от них, как от огня. Если с Максимом разладится – и не смогла сдержать тяжкого вздоха - пожалуй, она решится еще на один подобный эксперимент. Насколько предпочтительней, когда тебя окружает заботой один сильный мужчина, чем двое слабых. Даже принимать комплименты от Максима занятие более приятное, чем, к примеру, от Ромочки.

Не говоря уж о том, что каждое слово в устах Максима имеют особый вес. Если он сказал «я беру это на себя», можно не сомневаться, все будет сделано как надо.

Серафима потянулась к хлебнице, стоящей на холодильнике, но рука застыла на полпути. Рядом с хлебницей лежала золотая вещица. Небольшой образок с цепочкой. Недоумевая по поводу того,  зачем понадобилось Максиму разбрасывать золотые украшения, если он их не носит, Серафима подцепила пальцем цепочку и поднесла к глазам.

Странно. На длинной цепочке как маятник качался золотой овал с изображением Георгия Победоносца.  Всадник, добивающий копьем  змея, погибающего под копытами коня. Какой знакомый до боли сюжет. Вплоть до орнамента по бокам.

Раскачивающийся на  цепочке образок гипнотизировал Серафиму. До нее с опозданием дошло, что сознание напрочь отказывается идентифицировать находку с тем, далеким и пугающим воспоминанием.  А тело…

 А вот тело в отсутствии успокаивающих мыслей  трудилось вовсю. Голова  закружилась, в глазах потемнело. Серафима закрыла глаза и прижалась спиной к стене. Ноги не держали.

Наконец, первая разумная мысль пробилась сквозь плотный занавес страха с утешением «скоро все выяснится, и мы еще посмеемся над детскими страхами». Но разум не смог совладать со страхом, за долгие годы устоявшимся и знакомым до мелочей. С тех самых времен. Сердце не вникало в сложный поединок между разумом и телом, оно продолжало наращивать бешеный темп.