Serenity. Исправляя реальность.

4 глава

То, что произошло дальше, было на первый взгляд абсолютно реалистичным, ярким и правдивым сном.

Стайка наглых воробьев у ног. Пернатые попрошайки рассматривают меня, но увидев, что в руках нет еды, вспархивают и перелетают на другое место. Из низко плывущих серых туч падают редкие снежинки. Я подставляю ладони. Пушистые хлопья, попав мне на ладошку, быстро тают. Я нахожусь в состоянии полутранса, я не испугана, но мое восприятие и мои эмоции заторможены. Я могу наблюдать, что я и делаю.

Здесь красиво, но холодно, а свитер и домашние брюки, в этой одежде я только что сидела в кухне нашей квартиры, не подходят для такой погоды.

Мимо проходят люди. Разговаривают. Язык, кажется немецкий. В школе я учу английский. Пожилая пара оглядывается на меня, взгляд женщины останавливается на моих ногах. Я в домашних тапках. Тапки мягонькие с большими серыми помпонами. Эти помпоны похожи на заячьи хвостики. Я почти три дня упрашивала маму купить эти тапочки. Резюме мамы было: «Непрактичные». Но я не сдалась. А сейчас смешные тапки на моих босых ногах выглядят возмутительно. И я возмутительна, потому что меня не должно здесь быть.

Я оглядываюсь. Над головой высятся два шпиля уходящие высоко в небо. Я узнаю это здание — Кёльнский собор. Как раз недавно я смотрела передачу по телевизору про его строительство.

Почему-то я сразу понимаю, что это не сон. Наверное, потому, что мне всего тринадцать лет, и я верю в волшебство. Кельн находится кажется в Германии?

— Mädchen, ist dir kalt? — пожилой мужчина с тревогой смотрит на меня. К нему подходят еще две женщины, они разговаривают обо мне, но я не понимаю ни слова по-немецки.

Тревога о возвращении не успела меня настигнуть, но страх того, что я оказалась среди людей интересующихся, почему я здесь, и почему я такая странная, очень сильный. Этот страх будет повторяться вновь и вновь, пока я не смогу управлять даром. Вы помните многочисленные ретро фотографии людей, на которых кажется, что человек находится не в своем времени? Они правдивы! Я думаю почти все странные люди на фото, реальные путешественники во времени, заблудившиеся, испуганные, не способные во время сориентироваться и слиться с толпой.

Я оказалась дома так же внезапно, как и очутилась в Кельне. Нашла себя снова сидящей на жёстком табурете в тесной кухне. Это все же был сон. Я сама не заметила, как задремала. Только почему мне холодно, а на влажных волосах тают кёльнские снежинки?

Мама, вернувшаяся с работы минуту назад внесла на кухню сумку с продуктами.

— Вика, ты, что это мокрая?

— Не помню,— первое, что я выдавила из себя.
Мама замерла и испуганно расширила глаза, — Ты это что такое говоришь?

— Мама, я правда не помню.

— Вика, волосы сырые, тапки мокрые. На улицу в тапках ходила гулять? Столько время простила, а теперь в них по грязи шастаешь. Следующая домашняя обувь для тебя, это калоши.

Кажется, она огорчилась, и весь день была недовольная, но отцу ничего сказала. Запомнила ли она этот случай — я не знаю. Но вскоре это повторилось.

В следующий раз я оказалась на аллее, ведущей к маленькой церквушке. Это случилось примерно через месяц после первого перемещения, и на следующий день после смерти моего деда. Что это за церковь, и какой город, я не смогла догадаться, но позже оказывалась там еще несколько раз. Почему-то мне кажется, что это какой-то небольшой городок на юге России. Моя прабабушка родом из Краснодара. Могла ли это быть генетическая память направлявшая туда, где мои корни, или возможно в этом городе осталось дело незаконченное моими предками ?

Февраль. Аллея расчищенная от снега. По обеим сторонам дорожки стоят свечи высоких вечнозеленых туй, немного впереди несколько женщин в косынках на головах, тихо разговаривают.

— Девочка, ты к отцу Кириллу? Как тебя зовут? — полная женщина лет пятидесяти отделилась от остальных и направилась ко мне.

— Вика.

— Пойдем, я тебя провожу,— тетенька с решительным выражением лица взяла меня за руку и повела к входу в храм.

— Ой, я, кажется, не могу, — в голове пронеслась мысль, а том, что мне сейчас придется сказать, что я не знаю, где нахожусь. Не смогу соврать в церкви, это же грех. Я выдрала руку.

— Тебе обязательно надо войти, девочка,— женщина опять попыталась тронуть меня за рукав. Я попятилась.

— Ты что-то странная. В первый раз пришла? Вика, ты слышишь меня?

—Вика, ты слышишь меня? — это произнесла мама, стоя рядом и смотря через мое плечо,— Ты в порядке?

Я сижу на скамейке в парке, там, где меня оставили мама с бабушкой, ушедшие на десять минут в соседний супермаркет покупать продукты для поминок. Видимо вид у меня растерянный, потому что бабушка садится рядом и крепко обнимает меня за плечи.

—Милая моя девочка, не переживай так сильно, это жизнь и она продолжается.

Я всегда поражалась бабушкиной выдержке. Вот и сейчас, нам с мамой надо было бы её утешать, а она утешает нас.