Serenity. Исправляя реальность.

10 главам

Мишка все в том же горизонтальном положении, громкий храп бодро и гулко звучит в комнате с трехметровой высотой потолков. Отличный резонанс в старых питерских квартирах.

Не бужу Михаила. На вешалке у двери, то, что мне надо — кепка. Старая и выцветшая, но она подойдет. Укладываю волосы под кепку, стараясь собрать их в жгут. Выхожу из комнаты.

—Баб Люб, до свидания!

Она смотрит на меня торжествующе. Вот и доказательство, что я самая что ни на есть настоящая Мишкина подруга, кепку его напялила, и сорвалась за пивом. Я рада за нее. Приятно сделать приятное пожилому человеку.

Представляю себя у той злополучной лужи рядом с подъездом, 20 марта 1971 года. Самочувствие конечно отвратительное, но сейчас нельзя обращать на это внимание. Не могу сосредоточиться, к тошноте добавилась и головная боль. Кажется, что я распадаюсь на части, очень больно, но если я не исправлю ситуацию, эта боль будет последней, что я испытаю в своей жизни.

Перемещение получилось, но пока я ничего не вижу. Все размыто. Контуры предметов неясные. Стоять тяжело. И как меня угораздило так попасть! Этот злосчастный 71, почему именно туда меня занесло? Может быть, у Вселенной были на это причины? А теперь я должна исправить все косяки свои и чужие.

Вот знакомый подъезд, быстрой, уверенной походкой к дому подхожу я, та первая, которая приехала на метро.

Мужчина в пальто выходит из подъезда. Сейчас я разглядела его. Он высокий, подтянутый, очень хорош собой. Молодой человек, у которого все прекрасно: любимая жена, маленькая дочь, хорошая работа. Он немного заносчив на вид. Я никогда не замечала за дедушкой такого. Но я его внучка и узнаю его примерно через двадцать лет. Он предупредительно придерживает мне первой дверь, и неуклюже роняет портфель. Моя цель задержать деда. Попытаться поймать время в сачок, те роковые пять минут.

На этот раз я спешу не поднять портфель, а помешать его поднять, толкаю молодую женщину с длинными светлыми волосами, которая, только что хотела нагнуться и помочь мужчине, встреваю между собой предыдущей и дедом. Она, то есть я, оборачивается, пытаясь взглянуть на мое лицо, но я прикладывая все усилия на которые возможна, толкаю себя еще раз. Будет неприятно, но так надо, дорогая.

— О, вы с ума сошли! - я возмущена.

— БИЧи здесь не редкость, женский алкоголизм неизлечим, — это мой дед сказал, — Позвольте я помогу вам? — он достает меня прошлую из лужи. А я настоящая, низко нагнув голову в Мишкиной кепке, прохожу в темноту подъезда.

Прислушиваюсь.

— Не ушиблись?

— Нет, спасибо. Все хорошо, — у меня приятный голос. Такой воркующий и нежный.

— Вы позволите?— дед начинает нервничать, ведь его портфель все еще в луже.

Развернувшись, я первая наконец-то достаю портфель из воды. Как и в первый раз предлагаю помощь,

— Ой, простите, какая неприятность! У меня есть салфетки, я сейчас ототру грязь.

— Спасибо, буду благодарен, — сейчас дед начинает разговаривать предельно сухо, видимо усмотрел мою вину в ситуации с портфелем.

Приоткрыв дверь подъезда, я наблюдаю, как в свете фонаря, другая я тщательно очищает кожу, от воды и грязи.

— Спасибо, спасибо за помощь, — дедушка нетерпеливо выхватывает портфель из моих рук и быстрым шагом уходит по дорожке. А я сторонюсь саму себя, пропуская к лестнице. Я, та, что не в кепке, поднимаюсь в квартиру. Я в кепке выбегаю из подъезда и догоняю деда, облегченно и радостно улыбаясь в темноте. Кажется, получилось. Судя по времени лишние пять минут, спасли ему жизнь и моё будущее.

Под следующим фонарем, дед останавливается, и, открыв портфель, озвучивает свои эмоции крепким словцом. Видимо содержимое намокло. Он начинает пересматривать бумаги, а я нервничать. Положил всё внутрь и двинулся дальше. Ух! Отлегло.

РАФик скорой помощи проезжает мимо. Жизнь расцветает красками, я могу свободно дышать. А 1971 не так уж и плох. Ну и пусть лужи. Зато весна идет полным ходом! И сколько черемухи расцветет здесь, благоухание будет на весь микрорайон. Я помню душистые белые грозди из своего счастливого детства. Я представила ароматные соцветия и заулыбалась. Сейчас провожу деда до метро, вернусь в 2020, и при воспоминании об этом приключении будет теплеть на сердце. Мои родные, любимые, дорогие люди, я рада, что увидела вас молодыми и полными сил!

Навстречу взявшись за руки, идет парочка влюбленных. Останавливается. Женщина кладет мужчине руки на плечи. Какой чувственный и долгий поцелуй!

— Ева! — это голос деда, гневный окрик. Ева — имя моей бабушки.

Пара замираете на месте, а дед ускоряет шаг. Достигнув мужчины, он размахивается, кулак точным ударом попадает в лицо молодому человеку, который только что целовался с моей бабушкой.

— Как ты могла! Я идиот — верил тебе, — удар сильный, спутник бабушки сбит с ног, а дед трясет рукой от боли.

Я слышу всхлипы бабушки.

— Я подам на развод, а Свету заберу. Ты — шлюха!— дед поднимает портфель, который снова уронил, и размашистым шагом идет к метро.

Они не должны были встретиться, это время, которое я удержала в сачке, сыграло злую шутку. Влюбленные прогуливались уверенные в том, что дед уже уехал на работу. Я помню такие ночные поездки, когда ему надо было поработать в тишине. Дома это было невозможно. Маленький ребенок мешал и требовал внимания.

Мне жаль. Но почему бабушка изменила деду? Она всегда обожала его и заботилась. А оказалось, что у нее был любовник.

Я скрываюсь за черемуховыми зарослями, они такие густые, что хаос голых веток не позволит меня увидеть.

Бабушка помогает мужчине подняться.

— Максим, всё закончилось. Боль пройдет. Ты ведь хотел развязки? Теперь он знает о нас.

— Тогда ко мне?

— Да, только Свету заберем. Я не оставлю ему ребенка.

Пара удаляется. В свете фонаря видны силуэты под аркой дома. Молодая женщина в сапогах на высоком каблуке, слышу звук её шагов, гулким эхом гуляющий в колодце двора, и ловлю себя на подсчете лет. Сколько сейчас моей бабушке?
Обхватив голову руками, сажусь прямо на бордюр. Почему снова события пошли не так, как я предполагала? Может быть, то, что происходит без нашего вмешательства и есть самый приемлемый вариант? Не зря же говорят, что не делается, всё к лучшему. В моей первоначальной реальности дед никогда не узнал о бабушкином возлюбленном, а она нашла силы сохранить брак ради ребенка. Мы были счастливы. Очень счастливы. Моя вера в нашу дружную семью как фундамент поддерживала в трудные минуты и была примером, а может быть и причиной для попыток сохранения моей собственной семьи. Всё оказалось ложь: чаепития на даче, капли корвалола на куске тростникового сахара, мохнатая шаль заботливо принесенная дедом для бабушки, счастливые улыбки на фото в семейном альбоме.