Серёжки для Йожки

Глава 3

ГЛАВА 3

До самого вечера дела разные отвлекали меня от моей затеи с бабушкой услышанное у родника обсудить. То одно, то другое — и вот уж и вечер настал.

Сгустились тучи над деревней, потемнело раньше времени. Я перо соколиное как раз себе в оберег преобразила, на шею повесила. Вспоминала всё утреннюю встречу с редкой птицей, да гадала, к чему она была.

Ужинать сели поздно. Вот и случай вопрос мой задать подвернулся.

- Дея и Жданка решили приворожить Яромира, - поделилась сплетнями с бабушкой. - Ночь волшебная грядёт, самое время, говорят…

- Ох, Анка, - всплеснула руками бабушка. - Ворожить парня никогда не время! Дурное это дело, добром никогда не кончается! - она неодобрительно покачала головой и нахмурилась.

Пожалела я, что спросила. Настроение ей только подпортила на ночь глядя. Нехорошо вышло.

- Ну, и поделом им, - махнула рукой я, чтобы поскорее разговор этот закончить да позабыть.

Бабушка помолчала, посмотрела на меня задумчиво, а потом молвила:

- Им-то, может, и поделом, но приворожённые больше года не живут. Помрёт их Яромир к следующей ведьминой ночи, вот поглядишь!

Я уставилась на бабушку во все глаза. Что значит, вот поглядишь? Его же спасать надо! Или не надо? Так, перво-наперво стоит узнать, что там было в прошлом между нашими семьями, а уж потом решения принимать. До заката ещё времени много, можно всё обдумать и поступить верно. А то не обдумавши можно и ошибиться.

- Не жаль тебе его совсем? - поинтересовалась я.

- Жалко - не жалко, - пробормотала бабушка. - Коли красавцем уродился да ходишь, хвостом виляешь, так будь готов к ворожбе!

- Может, он и готов! - заступилась за него я.

Она отреагировала безразлично:

- Ну, тогда не помрёт. Тогда с головой парень. Но это вряд ли. Я таких повидала за жизнь немало. Все на одно лицо. Много их сгинуло от ворожбы… Одним больше, одним меньше. Ты кисель-то пей, чего замерла? Остынет ведь…

Не до киселя мне теперь было. Это бабушка таких за свой век повидала немало, а мне и подумать страшно о том, что с Яромиром случится, если я не вмешаюсь и тайну девиц сохраню. Это ж мне потом с этой ношей на душе жить потом всю жизнь!

- Как быть-то мне? - спросила я растерянно.

- Кисель допивай, не остыл же ещё, говорю тебе! - отозвалась бабушка, словно вопросы о парне уже позабылись.

- Я про Яромира! - залпом пытаясь выпить густой кисель, ответила я. Всё же осилила напиток, губы вытерла и спросила прямо: - Мы за что их ненавидим, семью-то его и его самого?

- За дело, Анка, за дело, - буркнула бабушка. Про это она совсем не желала распространяться. Даже про ворожбу охотнее рассказ вела.

- А они нас за что? - не унималась я. Если много спрашивать, на какой-нибудь вопрос, глядишь, и ответ получишь!

- И они за дело, - честно призналась она. - Долгая история. Уму она не научит, мудрости в ней нет. Глупость одна. А глупостей ты и без историй этих натворишь, ни к чему тебе голову забивать. А о парне этом не переживай: если не дурак, так выкрутится. А коли дурак, так туда ему и дорога!

Подумалось мне, что права она. То, что на лицо он красив, да телом ладен — это не повод за парня заступаться и от беды спасти пытаться. Однако любопытно мне стало, как его девицы наши ворожить станут. Может, помешать им — дело плёвое, а я тут мучаюсь сомнениями. А так раз — и незаметно помешаю, и думать не о чем!

- Это ж обряд какой провести надо? - спросила я задумчиво, будто сама у себя. - Как это делается-то?

- Как-как, - буркнула бабушка в ответ: не нравилась ей тема эта. - Много способов… Но эти-то самый простой выберут, какой им по силам, да какой многим известен. Волос свой надо опустить в чашу с зельем да слова заветные сказать. И как изопьёт он этой водицы или вина или кваса хмельного — так и всё, пиши пропало. Навсегда будет ей принадлежать. Сердцем и душой противиться станет, захворает, с ума сходить начнёт. А там уж и год минет, помирать ему пора настанет. Вот такие вот дела… Ладно, ни к чему к ночи поминать лихо. Спать пора. Ночи доброй тебе, Анка.

- Доброй ночи, - отозвалась я, а сама теперь ни о каким сне и помыслить не могла.

Праздник же скоро начнётся! Или уже начался! И Дея с Жданкой опоят Яромира приворотным зельем, и тогда всё, конец его близок!

Вспомнилось мне его лицо лучезарное, глаза ясные голубые, как небеса в солнечный погожий день, волоса локонами цвета пшеницы на полях, фигуру ладную… И вздохнула. Моим ему никогда не быть, но от страшной участи уберечь его всё равно надо. Пусть найдёт себе девицу по сердцу, а не сгинет через год приворожённым.

Да и не любят его ни Дея, ни Жданка. Любили бы, никогда б на такое не решились!

А, может, и не решатся они? Может это так, болтовня была, словца красного ради?

Придётся незаметно выбираться из избы, чтобы бабушку не потревожить и сон её не спугнуть. А там уж смотреть в оба глаза за девицами, удумали они что дурное или за ум взялись и отказались от злых помыслов.

Ведают ли они, что сотворить решили? Что погубят Яромира, если приворожат?

Набросила я на плечи платок шерстяной расписной, волосы, которые только расчесала, чтобы ко сну заплести, перевязала обрывком верёвки наспех и осторожно вышла на крыльцо. Оберег из соколиного пера удачу мне, кажется, приносил. Ни одна половица под ногами ни скрипнула, петли дверные молча повернулись, так что без шума я на улице сумела оказаться.