Серёжки для Йожки

Глава 17

ГЛАВА 17

Услышав топот копыт, я сперва просто удивилась. И кто это скачет по лесу да в такую тёмную ночь? Это ж не видно ничего ни коню, ни седоку?

Удивил меня этот звук, но поначалу не напугал. Лишь когда топот начал приближаться и умножаться, я тревожно посмотрела на Яромира. Тот вскочил на ноги и клинок обнажил, готовый сражаться. Оружие-то из его ножика было не очень пугающее, там вряд ли обороняться получится, если врагов много...

Тут уж и мне стало страшно.

- Ты чего это? - спросила я. - Сражаться удумал? Давай лучше от костра в темноту уйдём, чтоб нас не нашли, да и всё? - предложила я. Время ещё было, топот приближался, но пока был не рядом. Свет огня, наверняка, уж заметили, и заливать костёр поздно. Но убежать и спрятаться мы ещё успеваем! - Ты как со всадниками клинком-то сражаться будешь? - пыталась образуметь его я.

- Не всадники то, - хмуро ответил парень. - Не лошадиных копыт топот, тот я бы узнал.

Уставилась я на него во все глаза:

- А кто ж это тогда?

Пожал он в ответ плечами:

- Скоро увидим. Твои, небось, снова. А от них не спрячешься. Ночной лес — их дом родной.

Встала я рядом с парнем, чтоб вместе обороняться, если что. Может, и правда кто из нечисти мчится поздороваться с наследницей дара Ягини… Но в темноте такие звуки казались слишком опасными, настораживали и готовили к худшему.

И не зря.

Через несколько мгновений на поляну прискакали самые настоящие… черти! Я таких странных существ прежде никогда не видала! Берегиня, домовой, леший, полевик - это всё нечисть, но внешне на человека очень уж похожая. Словно уменьшили человека, в одежду странную обрядили, вот и всё.

А тут другое дело. Черти-то народец странный, демонический, злой. С ними и нечисть-то не особенно хочет знаться. Черти злобные, хитрые…

И выглядят до того необычно, что от одного их вида в ступор впасть можно.

Ноги у них козлиные, с копытами, шерстью свалявшейся и длинные, так что ростом черти были с человека. Хвосты, рога и пятачки вместо носа — от людского обличья много отличий, есть, от чего удивиться.

И до того они были диковинные и страшные, что оба мы растерялись: и я, и Яромир. А черти вот людей, поди, часто видали, так что нас разглядывать не стали, только окружили и злобно глазами своими маленькими посверкивали да ухмылялись гаденько.

Черти эти казались мне животными, что я была поражена, когда они заговорили человеческими голосами. Вот же странно: сокол когда со мной говорил — и то не так удивительно было, как слышать слова из этих свино-козлиных морд. Будто оскверняли они язык человеческий тем, что на нём говорить смели.

- К карге вам нет пути! - заявил один из чертей и копытом по земле зло топнул. - Зря вы решили к ней отправиться! Тут-то вас погибель и ждёт!

И не успела я отойти от этого поразительного открытия, что они по-нашему говорить могут, как меня удивил Яромир, спросив:

- А женщины среди вас есть? Ну, или девушки там, или старухи….

Вот тут он сумел поставить в тупик даже чертей. Оглядели они его, переглянулись, потом расхохотались.

А я, как от первого шока отошла, смогла чертей пересчитать. Тринадцать их было. Чёртова дюжина. Потому, небось, так это число и называют, что черти имеют обыкновение по тринадцать штук компанией бродить.

- А ведьма что ж, тебе на даёт, что ты на наших женщин решил позариться? - расхохотался особенно громко один из чертей, и все они дружно подхватили этот демонический громкий смех, который, казалось, заполнил всю поляну,а затем и весь ночной лес.

А Яромир их грубую шутку мимо ушей пропустил и сказал:

- Серёжки с малахитами да в серебре не видали ли они? Ищу я их.

И серьёзно так на чертей глянул, так что я не поняла: правда он ждал ответа или же хотел по их реакции на вопрос что-то понять.

Но у меня лично ничего бы не получилось по мордам чёртовым прочитать, так как черти вопросом о серёжках не озадачились и ответили:

- Искал безделушки с малахитом, а сыскал смерть свою!

Холодно и грозно прозвучали эти слова, и мурашки у меня по спине пробежали. Не шутят черти.

Но до чего же они омерзительные! Внешность отталкивающая, брезгливость вызывает, и только. Даже страх меркнет от того, какие эти существа противные.

А они со всех сторон на нас стали наступать, и я с удивлением заметила, что Яромир намерен защищать... меня. А ведь Анисья говорила ему, что со смертью моей падёт приворот… Чего проще сейчас было бы попытаться от него избавиться? Ведь не ведал парень, что под соколиной защитой я.

- Твои сородичи, небось? - бросил он мне небрежно, не оборачиваясь и загораживая меня своей широкой спиной.

- Какая нам родня ведьма твоя? - рассмеялись черти, но я тоже решила ответить:

- Не ведьма я! И не буду ведьмой! Вот доберёмся до заветной избы, и откажусь я от дара ненужного! И нечисть всяческая мне не родня! Ну, окромя Анисьи…

Это я так сказала, в сердцах. Чтобы черти меня и не думали причислять в своим или к нечисти. На самом деле мне начинало нравиться, что справедливая и рассудительная нечистая сила ко мне дружелюбна, а вот эти вот злые твари — враждебны! Может, если я ведьмой стану, больше понимать да видеть начну? Может, зря человек всей подряд нечисти боится да чурается? Нельзя всех под одну гребёнку...

Яромир хмыкнул. Мол, мало ли ещё у меня тут родственников по лесу шастает, о каких я и не знаю.

Помнила я разговор его с Берегиней, знала, что защищать меня не выгодно для него. Погибну — и падёт заклятье! Вот только он отчего-то не хотел избавляться от приворота таким путём. Или позабыл он и это тоже? Нет, вроде про разговор с Берегиней он помнил…

Значит, не желает таким способом приворот снимать. Улыбнулась я этим мыслям, тепло на душе стало.

А черти руки свои длинные тощие принялись к Яромиру тянуть. Безоружные они все были, их клинок смущал, так что стали они со всех сторон к парню руки протягивать, чтоб уж точно схватить. А Яромир клинком воздух рассекал перед свиными рылами чертей и посмеивался над ними: