Серьги с алмазными бантами

Глава 5.1. Лихорадка

Елена в смущении потупилась. Она не собиралась раскрывать постороннему мужчине правду о дяде и его преступлениях - это дело касалась лишь семьи, но и врать не хотелось. Наконец она собралась с мыслями и сказала:

- Простите, ваше сиятельство, я не могу объяснить, кто меня избил и почему. Это - тайна. Через два дня пути по этой дороге стоит имение моих знакомых, там я хотела передохнуть и переодеться в женское платье, а оттуда на почтовых добраться до столицы.

- Но там, куда вы собрались, уже стоят французы. Они покидают Москву: несколько дней назад Кутузов не пропустил их по старой Калужской дороге, теперь неприятель переходит на наш тракт и скоро появится здесь. Вы не смогли бы проехать мимо французов, даже если б оказались здоровы, – объяснил Александр.

Заметив, что из глаз больной брызнули слёзы, он поспешил её успокоить:

- Не нужно плакать, я что-нибудь придумаю. Это ваше имение - оно находится прямо у дороги или нужно ещё сворачивать?

- Оно довольно далеко. С дороги нужно свернуть направо и ехать пару часов, – всхлипывала Елена, она не вытирала слёз, потому что не могла заставить себя разомкнуть руки, обвивавшие шею спасителя. Казалось, что, сделав это, она опять провалится в холодный чёрный туман.

- А на старую Калужскую дорогу из этого имения можно выехать? - уточнил Александр. Он сам протянул руку и осторожно вытер слёзы на щеках девушки.

- Да, имение находится посередине между этими двумя трактами. Из него можно выехать на любой из них.

- Значит, как только спадёт жар, я отправлю вас по старой Калужской дороге, там вы уж точно не столкнетесь с французами. Вам просто нужно выздороветь, чтобы можно было ехать в коляске.

Как сквозь вату слушала его Елена. Василевский говорил какие-то слова, и она даже всё понимала, но её отвлекал зов тела. Откуда взялась эта чувственная дрожь, откуда эти теплые волны? Сознание как будто раздвоилось. Сейчас в Елене жили две девушки: одна слушала своего спасителя, а другая думала о том, что раз она обезображена, то ни один мужчина не захочет сделать её своей, тем более этот красивый, как античный бог, зеленоглазый граф.

Если бы Елена смогла вернуть красоту и предложить её своему спасителю, пусть всего лишь один раз! Ведь воспоминания об этом коротком счастье остались бы с ней навсегда, хоть на этом свете, хоть на том…

«Господи, окажи милость, разреши мне узнать женскую долю», - мысленно попросила княжна и тут же ужаснулась. Что она такое несёт? Просит у Небес разрешения на грех? А почему бы и нет? Она не виновата в том, что изуродована и просто хочет стать такой же, как все.

Елена крепче прижалась к Василевскому, и вдруг осознала, что в её живот уперлась твёрдая мужская плоть. Неужели судьба даёт ей шанс, и теперь осталось только сделать выбор? Да или нет? На одной чаше весов лежали вся прошлая жизнь и безупречное воспитание светлейшей княжны, а на другой – это мгновение, может, последнее в жизни.

Да! Елена решилась и храбро сказала:

- Я, наверное, не выживу… Пожалуйста, если я тебе не противна, будь со мной.

Княжна не заметила, как перешла с Василевским на «ты», и её не волновало, что он о ней подумает, она хотела лишь одного: узнать, что значит быть женщиной в объятиях этого полубога в кавалергардском мундире.

Вот только он не спешил с ответом. Елена не могла прочесть его мысли. Неужели откажет? И не важно, какие резоны приведёт красавчик-кавалергард, это всё равно будет унизительно! Но Александр легко поцеловал её разбитые губы и лишь тогда спросил:

- Тебе не больно?

Больно? Наверное, но чуть-чуть… Впрочем, покалывание под болячками, сделало этот поцелуй даже острее. Елене вдруг показалось, что её кожа осталась пустой оболочкой, а всё внутри стало сжиматься, пока не превратилось в одну тяжёлую раскалённую точку где-то глубоко внутри.

Княжна, наверное, умерла бы на месте, если б Александр сейчас оттолкнул её, но этого не случилось. Смерть незримо стояла в углу маленькой деревенской избушки, готовясь забрать жизнь женщины. А что же мужчина? Он тоже жил одним днём: вдруг в следующем сражении придётся сложить голову?

Мундир полетел на пол, за ним последовали лосины, и Василевский прижался обнаженной кожей к пылающему телу.

- Ты уверена?

Его вопрос утонул в поцелуе. Граф стянул с Елены рубашку и стал легонько поглаживать ей спину. Её кожа оказалась на ощупь гладкой и шелковистой, и, если не смотреть, то невозможно было догадаться, что всё тело испещрено желтовато-лиловыми подтёками.

- Тебе правда не больно?

- Что ты, мне очень хорошо, - прошептала Елена.

Она не узнавала себя: исчезли страх и стыд, казалось, что горевший внутри огонь сжёг всё, оставив лишь неутолённое желание.

Наверно, она порочная. Отчаянная мысль мелькнула и… исчезла. Потому что стало безумно хорошо, и Елена откуда-то знала, что дальше будет ещё лучше.

Может, Василевский прочитал её мысли, а скорее всего, просто был опытным любовником, но он всё понял. Александр стал целовать её грудь, и наслаждение сделалось таким острым, что Елена закричала. Зеленые глаза любовника ярко сверкнули, он рукой раздвинул складки её лона и погладил его. Жидкий огонь разлился по жилам, выгнув Елену дугой.

- Пожалуйста… - выдохнула она.Александр запечатал ей рот поцелуем и овладел ей.

Елена вела себя так страстно, что Василевскому и в голову не пришло, что она может оказаться девственницей. Когда же она, вскрикнув от боли, дернулась, граф в нерешительности замер. Однако барышня сама прижалась к нему, приглашая продолжить, и Александр уступил.

Елена мгновенно подхватила ритм. Откуда в ней это взялось? Наверное, помогло древнее чутьё женщин. Она сомкнула ноги на пояснице своего любовника, стараясь слиться с ним, втянуть его в своё тело, и сама прибавила темп. Волна яркого наслаждения накрыла её. Елена закричала и… услышала хриплый стон любовника. Он придавил её своим телом к печной лежанке, и у её груди застучали мощные удары мужского сердца.