Серьги с алмазными бантами

Глава 15.1 Императрица Жозефина

С самого утра Елена сидела у окна гостиной. Она так волновалась, что даже не могла есть.

- Ну, что ты так переживаешь? – удивилась Аглая.

- Ты не сможешь этого понять - ты же дома, вокруг тебя родные стены, а меня всё равно что нет, - не в силах совладать с волнением, Елена вскочила и принялась вышагивать по комнате. - Нет документов, нет дома, нет семьи. Если бы не твоя доброта, где бы я сейчас была?

Аглая осуждающе напомнила:

- Не забывай, кто поручил тебя нам в своей последней воле! Ты здесь не из милости, и, кроме того, мне самой это очень приятно, - герцогиня улыбнулась и ласково попросила: - Ради бога, не мечись, сядь рядом со мной. Я уверена, что документы скоро привезут.

Она оказалась права, посыльный от императора прибыл через четверть часа. Офицер привёз большой белый конверт с вензелем императора. Елена держала его в руках, не решалась вскрыть.

- Ну, что же ты? - подбодрила её Аглая. - Смелее, всё будет хорошо!

Елена открыла конверт и достала три листа, каждый из них был скреплен красным сургучом с оттиском печати Наполеона. Императорские указы! Первый объявлял Элен, маркизу де Сент-Этьен, опекуншей при ребёнке, который должен у неё родиться. Второй разрешал наследовать титул маркизов де Сент-Этьен по женской линии. Третий передавал Елене и её ребёнку имущество, принадлежавшее ранее тёткам Армана. Список передаваемого занимал два листа, но Елена даже не стала его читать. Свершилось главное: у неё будут крыша над головой и средства, чтобы вырастить дочь.

- Посмотри, пожалуйста. Теперь я могу переехать в дом мужа? – спросила Елена и протянула указы мадам Ней.

- Похоже, что всё в порядке, но нужно показать документы месье Трике. Пусть он посмотрит сам, - решила Аглая и взялась за перо, чтобы написать поверенному. - В любом случае, надеюсь, ты не собираешься переезжать сегодня!

- Я так благодарна тебе за помощь, но не могу же я вечно сидеть на твоей шее. – Елена обняла Аглаю и попросила: - Пожалуйста, помоги мне начать новую жизнь! Ты даже не представляешь, как это для меня важно.

- Хорошо, я тебя отпущу, но только, если месье Трике скажет, что препятствий больше нет, – уступила Аглая.

Поверенный приехал через час. Он внимательно прочитал присланные указы и сообщил, что всё сделано правильно и оформление наследства покойного маркиза займёт самое большее неделю, но вот имущество тёток Армана, переданное по третьему указу, было разбросано по всей Франции.

- Мадам, вы прочли список? – поинтересовался нотариус.

- Нет, я надеюсь, что вы разберетесь во всем сами и потом мне расскажете. Главное – в другом. Скажите, где жил мой муж? Это ведь теперь и мой дом.

- В Париже вам принадлежат дом на улице Гренель, в Фонтенбло - загородная резиденция, в Бургундии ваше наследство состоит из шести поместий. В банке Парижа у вас имеется около миллиона золотых франков. Виноградники в поместьях уже восстановлены и начали приносить первый доход.

- И какой? – уточнила Аглая.

- В прошлом году вина было продано на четыреста тысяч франков, и теперь продажи станут только увеличиваться.

Поверенный вновь взглянул на перечень из указа.

- По имуществу родственников маркиза я пока не имею полной картины, мне нужен хотя бы день, чтобы разобраться, но вот я сразу вижу в перечне несколько поместий на юге страны и один замок в долине Луары. Это – ценные приобретения! Я могу встретиться с вами завтра утром, чтобы рассказать об остальном наследстве.

- Хорошо, месье! Благодарю вас, – согласилась Елена и, проводив поверенного до дверей, вернулась в гостиную.

- Вот видишь, всё хорошо, а ты волновалась. Завтра поедем смотреть твой дом, а сейчас собирайся к Доротее, она прислала записку, приглашает нас приехать. У неё есть какое-то известие для тебя.

Как ни хотелось Елене начать поскорее паковать вещи, пришлось отложить сборы и ехать с визитом.

В доме Талейрана на улице Сент-Флорантен, как видно, давали приём: к крыльцу один за другим подъезжали экипажи. Прекрасная Доротея встречала гостей в дверях музыкального салона. Увидев Елену и мадам Ней, она расцвела улыбкой:

- Дорогие мои, рада вас видеть. Я опять одна отдуваюсь, принимая дядиных гостей, - сам он ещё не приехал, а людей уже полон дом. Пока проходите в салон, потом я улучу минутку и поговорю с вами. – Доротея кивнула на зал, где уже прохаживалось десятка три разновозрастных мужчин и несколько пышно одетых дам.

Аглая усадила Елену в кресло под большим портретом хозяина дома. Картине было уже, наверное, лет двадцать, а может, и больше. Талейран в простом голубом камзоле сидел за столом. Отсутствие украшений, глухой коричневый цвет стены - всё стягивало взгляд к лицу князя. Красивое, волевое и… непроницаемое, оно поражало. Такая сила исходила от чуть прикрытых глаз, что, увидев это лицо хоть однажды, забыть его было невозможно.

- Какой необычный человек, - кивнув в сторону портрета, признала Елена.

- По уму Талейрану точно нет равных во всей Европе, - отозвалась Аглая. – Конечно, сейчас он в отставке, но его могущество переоценить невозможно, поэтому, даже рискуя вызвать неудовольствие двора, в этом доме бывают все. Однако сегодня здесь собрались денежные мешки: банкиры с жёнами и промышленники. Я думаю, нам нет смысла оставаться надолго, дождёмся Доротею, узнаем, что у неё за известие, и поедем домой.

Как будто услышав её слова, подошла графиня де Талейран-Перигор.

- Слава богу, все гости собрались, да и дядя прибыл и сейчас выйдет, поэтому я свободна. Давайте скроемся в моём кабинете и поговорим, - предложила Доротея.

Кабинет оказался небольшой и очень уютной комнатой, украшенной гобеленами по рисункам Буше. Доротея усадила дам в кресла и обратилась к Елене:

-Уже всем в Париже известно, что император не только признал за тобой права на наследство Армана, но и подарил тебе конфискованное имущество пяти его погибших тёток. Вот только на эти богатства имеется ещё один претендент: кузен твоего мужа, барон де Виларден. Сейчас он живёт в Лондоне. В окружении графа Прованского он считается главным интриганом. Предупреждаю тебя, что де Виларден очень опасен, такой человек не постесняется нанять убийц, поэтому ты должна остерегаться, никогда и нигде не появляться одна, а главное - беречь своего будущего ребёнка.