Серьги с алмазными бантами

Глава 17. Два письма

В военной кампании тринадцатого года уже сложилась определенная традиция: ополченцев в бой без нужды не гнали, а вот осада городов сделалась для них привычным делом. Егерский полк – такое название дал князь Ромодановский своему ополчению – направили под Данциг. Здесь ополченцы надолго застряли, ожидая, пока французский гарнизон съест подметки своих сапог и наконец-то откроет городские ворота.

Данила Михайлович занял под штаб двухэтажное здание почты в одной из ближайших к Данцигу деревень, там же, в крохотной мансарде под крышей, поселился и его адъютант Щеглов. Окошко в этой коморке оказалось маленьким и круглым, зато из него открывался великолепный вид на город.

На взгляд Щеглова, Данциг не слишком отличался от городов, виденных поручиком в балтийских губерниях России. Все они были на одно лицо: с узкими домами, маленькими мощёными площадями и готическими костелами – не разберёшь, то ли Польша, то ли Лифляндия.

Шел март, снег на полях сделался ноздреватым, а небо стало по-весеннему ярким. Боёв не было - не считать же войной нынешнюю осаду. Щеглов поймал себя на мысли, что эта ленивая жизнь затягивает, и даже столь немногочисленные полковые дела командир полка, да и он сам с лёгкостью откладывают «на завтра».

Ромодановский оставил свой губернаторский пост и сделался полковником, а его адъютант Щеглов так и остался поручиком. В ополчении новые чины ему особо не светили, но Пётр Петрович не тужил – много практиковался и наконец-то приспособился ездить верхом, особым образом подгибая раненную ногу.

Жизнь была простой и понятной, а главное, такой далёкой от хлопотных будней губернаторского помощника. Впрочем, прошлое само напомнило о себе: командир вызвал Щеглова и объявил:

- Письмо тебе, Петруша, - Рамодановский протянул адъютанту конверт и с любопытством спросил: - Что там пишет барон Тальзит?

- Я просил его сообщить, если появятся новости о князе Василии Черкасском, - отозвался Щеглов и утонил: - Разрешите прочесть?

Ромодановский кивнул:

- Да ты читай здесь…

Данила Михайлович скучал по своей прежней кипучей жизни, в полку ему не хватало размаха, и письмо от предводителя уездного дворянства явно заинтриговало его. Щеглов распечатал конверт.

Барон писал:

«Уважаемый Пётр Петрович!

Выполняя наши договоренности, сообщаю, что при расследовании известной Вам истории мною открыты два дела: первое - об убийстве князем Василием Черкасским няни Тамары Вахтанговны, а второе – об исчезновении княжны Елены.

Как Вы и предполагали, дворецкий из Ратманова был осведомлён о месте пребывания княжон и графини Апраксиной. Я встретился с сей почтенной дамой и уговорил её написать заявление о случившемся в поместье убийстве. Я сделал запросы и в Петербург, и в Москву, а также в министерство иностранных дел для выяснения местопребывания подозреваемого. Ответы оказались неутешительными: мне сообщили, что князя Василия в обеих наших столицах нет, к тому же со службы он уволен.

Я объявил его в розыск, но боюсь, что уже поздно: ведь у преступника имеется на руках дипломатический паспорт, так что князь Василий может проживать как в России, так и за границей. Мне сообщили, что последним местом его службы по линии министерства иностранных дел была Англия, но и во Франции он тоже подолгу жил.

Что же касается княжны Елены, то после отъезда из Ратманова, от неё так и не было известий. Запросы мною везде разосланы, но ответы на них – отрицательные.

Если вдруг что-то изменится, я обязательно сообщу.

Желаю Вам здоровья и благополучия, и прошу передать мой нижайший поклон князю Даниле Михайловичу.

Ваш барон Тальзит».

Щеглов сложил письмо и тут же наткнулся на выжидающий взгляд Ромодановского.

- Барон вам поклон шлёт, - заявил Щеглов и протянул Даниле Михайловичу письмо. – Одно хорошо: хотя бы дело об убийстве в Ратманове открыто…

Продолжать не имело смысла: Ромодановский уже углубился в чтение. Поручик молча ждал.

- Ну, вот видишь, Петруша, барон всё сделал, как нужно, и, если теперь этот Василий где-нибудь мелькнёт, его сразу задержат, а там пусть суд решает.

- Да не мелькнёт нигде этот негодяй, - отозвался Щеглов, - не такой он простак, чтобы по имениям прятаться. Если его нет в столицах, значит, его нет и в стране. Уехал он заграницу. Только вот куда?

- Тальзит пишет, что князь Василий долго жил в Англии, значит, знает, как там надёжно спрятаться, - напомнил Ромодановский.

- Зато в Париже у него - жена и тёща, - возразил Щеглов.

Закрутив седой ус в кольцо, князь надолго задумался, но, в итоге, со своим адъютантом не согласился:

- Нет, голубчик, с такой родней князю Василию теперь знаться ни к чему. Вспомни, сколько он своей тёще должен. Негодяй же не подозревает, что после бегства Франсуазы его векселя нам достались. Тёща ему об этом точно не сказала. Имущество Бельских они заполучить не смогли, зато князь Василий захватил наследство своего племянника, и им он с дамами Триоле точно делиться не будет. Не поедет Черкасский в Париж, в Англию он подался!