Серьги с алмазными бантами

Глава 24.1. Весточки из прошлого

Доротея появилась на улице Гренель только через два часа. Она взбежала на крыльцо и быстро прошла в гостиную. Устало пожаловалась:

- Еле вырвалась! Новостей пока нет: дядя ещё не договорился об аудиенции, король не здоров, и до конца недели принимать никого не хочет.

- Отлично, значит, он не примет и де Вилардена, - обрадовалась Елена. - Ты знаешь, что милейший барон посетил этот дом и попросил моей руки?

- Как?! Но он ведь даже не скрывает своих наклонностей, - изумилась Доротея. - Мне дядя рассказал об истоках дружбы де Вилардена и графа Прованского: двадцать лет назад многие считали их любовниками.

- А королева?! - воскликнула Елена.

- Все знали, что августейший брак - фиктивный. Ты лучше скажи, почему барон, решил, что ты примешь его условия?

- Он меня прямо обвинил в том, что Мари – бастард, сказал, что у маркиза де Сент-Этьена не могло быть детей: мерзавец сам нанял какого-то монаха, чтобы тот травил Армана.

- Вот ведь свинья! Но в этом случае он ничего не докажет, иначе самому придётся сознаваться в преступлении. И потом, королю скоро шестьдесят, его, похоже, вообще перестали волновать плотские утехи, он предпочитает хорошую кухню - так что не вешай нос. Барону нас не достать! Прикажи лучше подать чаю, и поговорим о не менее важных вещах, - предложила Доротея. Она удобно устроилась на диване и расправила юбки.

Горничная Колет, служившая в доме ещё при Армане, принесла поднос с сервизом. Сказав, что разольёт чай сама, Елена отпустила её. Как только за горничной закрылась дверь Доротея предложила:

- Поговорим о бумагах, компрометирующих де Вилардена. У дяди есть с десяток доносов, где революционерам сообщают о местонахождении аристократов – родных твоего мужа. Все доносы написаны одним почерком. Подписи на них, конечно же, нет, но зато почерк настолько приметный, что его невозможно спутать ни с каким другим. Талейран уверяет, что король сразу же узнает руку.

- И князь отдаст эти бумаги мне?

- В том-то и дело, что он хочет их продать. Ты ведь теперь стала его соседкой в долине Луары, земли Валансе граничат с твоими. Дядя хочет купить один спорный участок всего за один франк.

- Конечно, я согласна! Я подпишу любые документы!

Доротея поморщилась, но не стала развивать эту тему, сказав лишь, что нотариус Талейрана приедет к Елене завтра. Закончив унизительную для себя часть разговора, графиня де Талейран-Перигор заговорила о том, что волновало их обеих:

- Что ты надумала? Ты решила, чего хочешь от Василевского?

- Нет, я так ничего и не придумала. Конечно, выйдя замуж за Армана, я сама разорвала помолвку с Александром, но всё равно не могу смириться, что так мало для него значила. – Вздохнув, Елена добавила: - Наверное, я рассуждаю подло, но ничего не могу с собой поделать.

- Дорогая, ты так благородна, что тебе даже полезно немного побыть в шкуре обычной женщины со всеми её запретными желаниями и неправедными поступками. Разреши себе это, и всё встанет на свои места. Ты хочешь этого мужчину?

- Да… - ответ вырвался у Елены сразу, и она вспыхнула.

- Вот видишь, как всё просто. Значит, Василевского нужно заполучить. Уловка стара как мир: искушаешь, потом отступаешь, затем снова манишь - и так до тех пор, пока он тебе не надоест или ты не станешь его женой.

- Нет, к замужеству я не готова, и к тому же у меня есть дочь, а я не знаю, как Александр к ней отнесётся, - возразила Елена.

- Но она же - его ребёнок! Как он к ней может отнестись? Конечно же, хорошо. Другое дело, что ты не можешь ему об этом сказать, иначе будущее Мари рухнет. Даже если Василевский её признает, во Франции девочка потеряет всё, а в России будет считаться незаконнорожденной.

Елена побледнела, но Доротея твердо закончила:

- Лучше оставить всё как есть. Через пятнадцать лет Мари станет одной из самых богатых невест Франции, а титул передаст мужу. Я сама найду ей жениха, и уж постараюсь, чтобы они понравились друг другу. Никогда я не допущу, чтобы с моей крестницей поступили так же, как в своё время со мной: посчитали мое приданое и повенчали с мальчишкой, который ещё сам не нагулялся и не наигрался в карты и в войну.

Елена вдруг поняла, что подруга впервые обсуждает с ней своего мужа, и удивилась:

- Я никогда не видела графа, но мне всегда казалось, что ты счастлива.

- Я очень хотела полюбить Эдмона, ведь мне было шестнадцать, а ему - двадцать два, да только муж в моей любви никогда не нуждался. Мы бываем вместе по паре недель в году, он делает мне ребёнка и вновь уезжает в свой полк. Мы женаты пять лет и совершенно не знаем друг друга.

На изумленный взгляд Елены подруга среагировала лишь пожатием плеч.

- Я прекрасно образованна, отлично разбираюсь в политике, наслаждаюсь беседами с дипломатами всей Европы, но мужу мои таланты не нужны. Я знаю, что в Италии, где сейчас стоит его полк, у него есть любовница, от которой тоже родились дети, и все в нашем кругу считают это нормальным.

- А ты-то как к этому относишься? – осторожно спросила Елена.

- Я ничего другого в жизни не знала, все вокруг меня всегда имели внебрачные связи. Моя мать до сих пор заводит молодых любовников, а ещё пять лет назад она была любовницей Талейрана. Сам дядя, хоть когда-то и принял сан, всегда путался с жёнами своих друзей. Что мне со всем этим делать? Я хотела бы жить просто, когда всё ясно и правильно, но, как видно, мне не суждено.

Елена вздохнула и призналась:

- Знаешь, а я ведь - уездная барышня, и раньше с подобным никогда не сталкивалась. Вокруг меня всё всегда было однозначно: мама любила отца, а он – её…

Доротея грустно улыбнулась:

- Ты просто засиделась в деревне, а жизнь познаёшь только теперь.

Графиня взглянула на часы и заторопилась. Ещё раз предупредив Елену, чтоб та до аудиенции не выходила из дома, Доротея отправилась к себе.

***

В коляске Доротея наконец-то успокоилась. Каким же унизительным оказался разговор о спорном участке дядиной земли. Конечно, Элен и бровью не повела, когда соглашалась, та в жизни не видела ни Луары, ни своего нового замка - ей не о чем было жалеть. Но дело было вовсе не в земле и не в смешной цене, дело было в том, что дядя унизил саму Доротею.