Серпентерра. Начало

17-3

Немонах с кряхтением поднялся на ноги.

- Не понял, а лута не будет? - возмутился он.

- Меня другое тревожит. - напряженно глядя в сторону светящейся воронки, пробурчал друид. - Как мы дальше сами-то будем, если танк без оружия?

Я только вздохнул. Меч рассыпался, оставив о себе лишь воспоминания. Приятные, но их Гуртееву не предъявишь.

Запасного у меня не было.

Не веря в коварство разработчиков, я еще раз как следует осмотрел тушу. Точно, никакого лута, вообще. Вопиюще!

И решительно нырнул в портал.

Пустота приняла меня в мягкие объятия. Я не падал и не летел, а словно плавал в звездной тишине.

С едва слышным хлопком рядом появился Немонах, а за ним и остальные.

- Мы где? - тихий шепот Славы разнесся по туманному пространству оглушительным эхом.

- Хрен его знает. - исчерпывающе ответил друид.

Я ждал еще реплики Шпендальфа, но он отчего-то молчал.

Сияние проявилось постепенно, сгустилось, собираясь в теплый светящийся комок, и из него выползла - другого слова не подобрать - богиня нагов.

Нагиня? Нагайна? Кто ее разберет.

- Вы избавили мир от рассадника скверны! - патетично сообщила она. - Пожертвовали самым дорогим, доказав, что достойны!

Связи особой не вижу, но и в самом деле нужно быть полностью отмороженным на всю голову и повернутым на игрушке, чтобы ухайдокать золотое оружие в борьбе с боссом. По мне, не с лучшей стороны нас всех характеризует.

- … воспоют в легендах и мифах! - продолжала тем временем хвостатая дама. Каюсь, часть речи я пропустил. Подустал за этот нескончаемый день. Интерфейс показывал, что до принудительного выхода мне еще часа полтора. Даже странно, по ощущениям мы тут пару суток безвылазно, не меньше. - Нашу благодарность нельзя выразить материально, но эта награда отдалённо способна передать переполняющие нас чувства!

В инвентаре звякнуло и ощутимо потяжелело.

Дрожащими руками я развернул рюкзак.

Вот и он. Алый легендарный сет.

И меч! Какое счастье!

Не помню, он входил в основной набор, или это бонус за старательность и жертвенность?

Неважно. Главное, все ячейки теперь заполнены, зияющих зеленью, фактически пустых мест нет.

Пожалуй, Гуртеев теперь войдет в очень, очень узкий элитный круг игроков.

Людей, собравших полный алый сет в Серпентерре, можно пересчитать по пальцам. И двух рук, пожалуй, хватит.

Это либо очень богатые, либо очень упорные, а к тому же удачливые.

Сливки, одним словом.

Думаю, Диман мне простит немного самовольства.

В этот момент Шпендальф, подозрительно молчавший все это время, захрипел и задрыгал ногами.

Учитывая, что мы все в данный момент висели в воздухе, выглядело пугающе.

- Шпен, что с тобой? Приступ? - озабоченно бросилась к магу Слава. Тот и ответить внятно не смог, простонал что-то, и растаял в воздухе. Вышел? Вроде бы не так оно выглядит.

Богиня растерянно наблюдала за нашей суетой. Видно, в программу подобных событий не заложили, и она не знала, как реагировать, а потому просто зависла.

- Твою мать. Опять! - выругался Немонах, расстроенно потирая лицо.

- Что с ним? - тревога Славы передалась и мне.

Я правильно во время конференц-звонка догадался, что все они между собой давно знакомы. Кроме меня, никто больше не задавал глупых вопросов, я же не понимал что происходит и оттого нервничал не меньше остальных.

- Где эти медсестры, когда нужны? - выругался ОтпетыйМерзавец. - Я выхожу, пойду их пну.

С этими словами и он исчез. На этот раз, как положено. Не рассыпался искорками, а просто испарился. Раз - и нет.

Почему медсестры? При чем здесь они?

Разве Шпендальф в больнице?

А ОтпетыйМерзавец?

Что вообще происходит?

Мне никто ничего пояснять не собирался. Нахмурившийся Немонах ушел в себя, точнее, в сеть. Перед его лицом мерцала характерная иконка, сообщавшая, что игрок не совсем тут, и его нельзя беспокоить. Мобам такие иконки на один зуб, но и рассчитана она была на других игроков, а не на голодных зомби.

Я повернулся к богине, собираясь сдать квест по правилам - кто-то же должен забрать причитающееся золото и прочие мелочи. Броня - далеко не единственный приз, полагающийся храбрецам. Главный и самый приятный, но не единственный.

Но меня грубо прервали.