Серпентерра. Начало

18-3

Я понятия не имею, как зовут Шпендальфа на самом деле.

Евгений, фамилия неизвестна, находится в коме из-за болезни почек.

Негусто.

В регистратуре мне примерно так и сказали. А еще добавили, что не разглашают личных данных, и в любом случае не могут подсказать мне номер палаты.

- Гурт? - раздался мелодичный голос у меня за спиной. Я обернулся… опустил глаза… еще ниже…

- Да, я тоже не слишком здорова. - криво усмехнулась Слава. - Пойдем, провожу. Он со мной.

Тетка за стойкой недовольно пожевала губами, но смолчала. Против гостей, видно, строгих правил не вводили.

Я машинально двинулся вслед за катящейся по гладкому плиточному полу инвалидной коляской, силясь уложить в голове новости.

Слава оказалась парализованной. Практически полностью, лишь голова шевелилась, а как она приводила в действие колеса и разворачивалась, я вовсе не понял. Зато теперь становилось ясно, откуда они друг друга знают. Скорее всего, ОтпетыйМерзавец и Немонах тоже находятся где-то здесь. В корпусе для обреченных.

- У нас половина гильдии отсюда. - нарушила наконец гнетущее молчание Слава нарочито-беззаботным тоном. - А вторая половина - друзья и родственники.

Она подъехала к лифту, и кнопка зажглась сама собой. Девушка перехватила мой удивленный взгляд и снова усмехнулась.

- В моем положении есть свои плюсы. - пояснила она. - Я сейчас подключена к системе, аналогичной той, что в капсуле. Коляска и все окружающие электронные приборы управляются командой из интерфейса. Можно сказать, я и тут в игре.

Вот оно, то о чем я слышал неоднократно, но не задумывался. Испытания на людях! Благотворительный фонд Серпентерры спонсировал десятки госпиталей именно с этой целью - расширить способы применения технологий. Внедрить их в повседневность, вывести из категории «игрушек». Что ж, в случае Славы это было более, чем оправдано. Пусть она не могла сама ходить, но не чувствовала себя ущемленной или ограниченной в доступе к окружающему миру.

Я открыл было рот, чтобы задать совершенно нетактичный вопрос, но тут же его закрыл. Не время и не место. Слишком уж интимная тема. Захочет - сама расскажет, как и отчего оказалась в таком состоянии. Не захочет - не расскажет.

В палату к Шпендальфу нас не пустили. Все-таки интенсивная терапия. Позволили только посмотреть сквозь стекло.

Маг оказался щуплым пареньком с рельефными, просвечивающими сквозь пергаментную кожу венами. Бритый налысо, с торчащими из самых неожиданных мест трубками, по которым текла разноцветная жидкость, он производил удручающее впечатление.

Его несгибаемый оптимизм теперь вызывал еще большее уважение. Насколько надо любить жизнь, чтобы не сдаваться даже в таком состоянии!

- Прямо из капсулы - сюда. - вполголоса сообщила Слава. - Мы если честно давно были готовы. Он из последних сил держался. Зато сестре на колледж заработал.

Она говорила так, будто уже похоронила бедолагу по ту сторону стекла.

У меня сами собой сжались кулаки.

- И что, ничего нельзя сделать? - неверяще уточнил я.

- Думаешь, мы не пытались? - она повысила голос, и на нас зашикала пробегавшая мимо медсестра.

Тут вообще все, кто в халатах и при исполнении, передвигались исключительно перебежками.

- Пойдем. - скрипнув зубами, предложила Слава. - Тут неплохой буфет. Ну, сравнительно.

С трудом оторвавшись от тяжелого зрелища, я последовал за ней. Во мне все кипело и протестовало. Ну не может человек, только что шутивший рядом со мной и сражавшийся плечом к плечу, вдруг так нелепо умереть! Это же не настоящий бой, где такое происходит сплошь и рядом. Мирное время, ужасная судьба…

Кафетерий на последнем этаже не сильно радовал выбором блюд. Оливье в квадратной порционной мисочке, оставшейся еще с коммунистических времен, выглядел засиженным мухами, а вот гречка с мясом вроде ничего.

Впрочем, испортить гречку - это постараться надо. И не буду думать даже, что там за мясо.

Слава указала глазами на треугольный кусочек запеканки. Я уверенно добавил его на поднос, словно полжизни провел с ней и научился угадывать ее пожелания не глядя.

На ее губах появилась слабая улыбка. Едва уловимая, но не жесткое невеселое подобие, а настоящая, с затаенной надеждой.

Кажется, бедняжку тоже не часто навещали.