Серые глаза на рассвете

Пролог

Если бы лет десять назад мне сказали, что однажды я добровольно сяду писать книгу о демоне, я бы покрутила пальцем у виска. Во-первых, я всегда считала себя человеком довольно здравомыслящим. Во-вторых, демонов не существует. По крайней мере, именно так я думала тогда.

Сейчас мне сорок. За плечами развод, двое детей, бессонные ночи, работа, которую когда-то казалось невозможным получить, и жизнь, о которой я боялась даже мечтать. А еще — история, в которую я сама не поверила бы, если бы кто-нибудь рассказал ее мне вместо того, чтобы прожить.

Иногда я спрашиваю себя, с чего всё началось. Не с первой встречи. Не с первого сна. И даже не с Константина. Наверное, всё началось гораздо раньше. В тот момент, когда я понемногу перестала замечать себя.

Это ведь происходит не сразу. Никто не просыпается однажды утром с мыслью: «Сегодня я исчезла». Сначала ты просто откладываешь новую кофту, потому что детям нужнее ботинки. Потом перестаешь покупать книги, потому что их всё равно некогда читать.

Потом привыкаешь есть уже остывший ужин. Потом ловишь себя на том, что за целый день никто ни разу не назвал тебя по имени. «Мам» или «Дорогая», а чаще «Слушай» или, например, «Ты не видела мои носки?»

В какой-то момент начинаешь отзываться на всё подряд. Даже если это вообще не к тебе. Наверное, именно тогда мне и начал сниться он. Я долго называла его сероглазым демоном. Не потому, что боялась, наоборот, странно это признавать, но за семь лет он ни разу не сделал ничего, что заставило бы меня испугаться. Не пугал. Не требовал. Не убеждал. Не обещал золотые горы. Он просто приходил. Иногда мы разговаривали. Иногда молчали. Иногда гуляли по месту, которого не существует ни на одной карте. Самое смешное — я до сих пор не могу толком его описать. Казалось бы, семь лет видеть одного и того же человека — запомнишь каждую черточку. А вот нет. Я помню его руки. Помню голос. Помню, как рядом с ним становилось спокойно. Помню запах дождя, хотя во сне дождя никогда не было. Помню серые глаза, цвета шторма и всё.

Я никак не могла запомнить его лицо, создавалось ощущение, что оно постоянно меняется, не сильно, но так что просыпаясь утром и пытаясь вспомнить сон и понимала, что не могу его описать. Вот вроде бы только что видела человека, разговаривала с ним, смотрела на него, а через несколько минут уже не могла нормально представить лицо. Как будто кто-то специально стирал самые важные кусочки мозайки и оставлял только память о глазах, голосе и ощущениях.

Я несколько раз пыталась его нарисовать: брала карандаш, сидела на кухне, пока дети еще спали, и злилась, не потому что плохо рисовала, а просто получался кто-то другой, с глазами штормового неба. Лучше всего я из всех снов я запомнила именно их – серые, словно грозовое небо глаза, которые смотрели на меня с такой невыносимой нежностью, что душа замирала от восторга.

Сейчас мне хочется сказать, что я тогда уже чувствовала, что это кто-то важный, будто ждала его всю жизнь. Но нет, тогда я так не думала - мне было просто тяжело, а он был словно ключевой родник – место моей силы и моего дзена.

В те годы я была уставшей до такой степени, что могла поставить чайник и забыть про него, пыталась искать телефон, держа его в руке. Ловила себя на том, что я читаю одно и то же сообщение несколько раз и не понимаю, что там написано.

Двое маленьких детей, маленькая комната, вечный беспорядок и ощущение, что день начинается раньше, чем ты успеваешь проснуться. Десять квадратных метров — это вообще странное пространство, вроде всё рядом: кровати, игрушки, одежда, чужие разговоры за стеной, а дел как в большом доме.

Я так уставала и, возможно, поэтому я цеплялась за какие-то мелочи. Корица и кофе, например.До сих пор не понимаю, зачем я её покупала. Денег постоянно не хватало. Я считала каждую покупку. Могла отказаться от футболки, от новой помады, от встречи с кем-нибудь. Всё это казалось лишним. А корицу и молотый кофе почему-то брала.

Маленький пакетик корицы всегда лежал в кухонном шкафу рядом с кофе. Иногда я открывала его просто так и нюхала. Сейчас это кажется немного смешным, но тогда мне правда было важно, чтобы утром был хоть какой-то другой запах.

Запах корицы и свежезаваренного кофе, а не запах коммунальной кухни, старого холодильника и чужой еды. Кофе с корицей - вот и всё. Мне казалось: если утро начинается так, значит, день, может быть, пройдет нормально, ее хорошо, не прекрасно. Просто нормально. И иногда этого было достаточно.

Я тогда не знала, что однажды этот запах станет для меня чем-то большим, чем просто привычка. Не знала, что тот человек, которого я видела только во сне, существует на самом деле. Что он ходит где-то по Петербургу, пока я хожу по своим обычным делам, покупаю продукты, собираю детей и думаю совсем не о том.

Тогда я просто жила или выживала, как посмотреть. И не подозревала, что некоторые встречи начинаются задолго до того, как люди оказываются друг напротив друга.