Съешь мое сердце

Глава 2

Отлученным не место среди семьи, и чем быстрее я закончу существовать, тем будет лучше для всех. Звуки и запахи смертельного сражения вели меня вперед, туда, где ненависть кровных врагов могла бы подарить забвение. Лязг стали, хруст костей, предсмертные хрипы. И запах... Боги, этот запах! Кровь, пот, ярость. Все, что нужно для идеального самоубийства. Я не задумывалась ни на мгновение, иначе решимость могла бы покинуть меня…

Смерть, там впереди. Это должно было быть быстро.

Два клана двуликих сошлись в бою. Я знала потому, что я знаю многое. Моя сила и мое проклятие — то, что в итоге привело меня сюда. Какая ирония: поставить на первое место служение княжеству, и после всего еще оказаться виноватой. Но уже было не время пережевывать обиды. Достаточно просто выйти к ним, и бешеные твари просто разорвут меня на месте. Их много, а я совсем одна. Чудесно! Что могло пойти не так?

Лес встретил меня холодным дыханием. Деревья стояли голые, черные, как кости великана. Ледяной дождь только готовился превратиться в снег, и это пограничное состояние сводило с ума.

К тому же я слишком хорошо слышала и чувствовала лес. Едва различимый скрежет — паук, закончив плетение, свернулся в комок и заснул. Шорох перьев — ворон спрятал клюв под крыло, устав от затянувшейся осени. Капля сорвалась с ветки и разбилась о камень на берегу ручья. Природа готовилась к зимнему сну. А я — к вечному. Шаг вперед, и еще один.

Так же я шла несколько месяцев назад в покои Князя. Вся моя суть противилась этому решению, но разум не находил другого выхода. То, что он потребовал от меня, было отвратительно, но альтернатива в разы хуже.

Точно так же я заставляла себя двигаться вперед по роскошному коридору, задрапированному шелком винного цвета. Мягкий ковер с длинным ворсом скрадывал звук моих шагов, и от этого было еще противнее. Будто сам замок становился соучастником творящейся мерзости. Мне казалось, что предки Князя следят за мной с огромных портретов в тяжелых рамах. Что они обо мне думают? Что я слабачка, испугавшаяся за свою жизнь? Или наоборот смеются над попавшей в ловушку дурочкой?

А ведь его предки частично и мои тоже...

Огромная дверь, обитая железом ждала меня в конце пути. Кажется, у двуликих есть поверье, что железо отпугивает вампиров… Ха, вот бы это было правдой! Тогда Князь бы не выходил из своих покоев, а я не смогла бы в них зайти. Я фыркнула, отгоняя малодушные мысли. Къенне не пристало чего-либо бояться. Мы, самые верные служительницы Дающего и всего вампирского рода. Если не нам быть отважными, то кому?

Тогда я смогла не сбежать и сделала то, чего хотел от меня Князь. Это было действительно так мерзко, как я себе представляла. Больно, страшно, противно. Возможно, будь он моложе, то не вызывал бы во мне такие эмоции. Но Хрангрин разменял восьмое столетие, и был стар даже по меркам нашей расы.

Я надеялась, что одного раза будет достаточно. Что, получив желаемое, он оставит меня в покое. Но это было только начало. Через некоторое время Князь захотел повторить, а потом снова и снова. В какой-то момент я даже привыкла. Ну или точнее, запретила себе испытывать эмоции.

Но потом он захотел большего. И выбор, перед которым поставил меня, был поистине чудовищным. Надо было сбежать еще тогда, но я надеялась, что для меня еще есть шанс возвращения к моей обычной тихой жизни жрицы. Потрясающая наивность.

Погруженная в свою боль, я не сразу заметила, что дождь усилился, а звуки битвы стихли. На поляне меня ждали только хлюпающая под босыми ногами грязь и трупы. Десятки тел, разорванных, искалеченных. Тупые псы! Не могли подождать немного и не сдыхать до моего прихода!

Я облизнула замерзшие губы. Так не должно было быть.

Битва уже закончилась. Все мертвы. Все, кроме...

***

Я выныриваю из забытья, в котором меня преследовали воспоминания. Вокруг темно, пахнет сыростью и мокрой шерстью, но почему-то мне больше не холодно. Поворачиваюсь, ощущая, как ужасно болит все тело: ноги, израненные об острые камни и ветки — я шла по лесу, не разбирая дороги. Голова гудит, но это последствия клеймения. На моей шее сзади, прямо там, где выпирает позвонок, чернеет метка, поставленная Князем. Я невольно поднимаю руку, чтобы потрогать ее, но пальцы задевают чью-то густую шерсть. Та-ак…

Рядом лежит огромный оборотень в обличье волка, свернувшись вокруг меня кольцом.

А вот и причина того, что у меня болят ребра, ноет ушибленное о землю плечо и саднит между ног.

В памяти всплывает злой ошарашенный взгляд надо мной. Я как можно шире раздвигаю губы в улыбке, показывая клыки и, превозмогая боль, снова подаюсь бедрами вперед. И знаю, что он не может мне противиться. Было бы жалко тебя, волк, но сил на такие вещи, как жалость, не осталось. Сквозь боль пробивается тонкий ручеек удовольствия. Это мое тело на грани смерти желает насладиться первой и последней близостью? Или я ловлю эмоции двуликого, от которых меня едва не уносит? А какая, в общем-то, разница?

Его яростные толчки сильнее моих слабых шевелений, но я, не желая уступать, снова тянусь к нему с поцелуем, который он покорно принимает. Видимо, убивать меня двуликий будет после…

Внутри меня становится слишком туго и горячо. Это одновременно усиливает боль и, парадоксальным образом, наслаждение. Мужчина рычит и ускоряется, и меня буквально оглушает экстазом, то моим, то ли его. Проваливаюсь в забытье, глядя в серые глаза.