Съешь мое сердце

Глава 7

Ннэль.

Посмотрим, что ты скажешь на это, двуликий!

Я злорадно любуюсь тем, как вытягивается лицо Ольгерда. Наверное, он не виноват в том, что я испытываю постоянную потребность задевать его. Наверное, он не заслужил такого обращения. Но в странном холодном сером мире это то, что делает меня на несколько мгновений снова живой.

Ну давай же! Я хочу увидеть отвращение на твоем лице! Это похоже на игру в хафл, и я жду следующего хода с замиранием сердца. Вот, правда, не пойму, кто из нас, согласно правилам первоначальной расстановки, в более уязвимом положении?

Оборотень действует. Вот только совсем не так, как я от него жду.

– Запястье устроит или нужно именно горло? – вздыхает мужчина.

Мои ноздри непроизвольно раздуваются. Что я сейчас услышала? Мне показалось или…

Мне не показалось. Ольгерд закатывает рукав и выставляет вперед раскрытую ладонь.

– Сколько требуется? – деловито интересуется он. – Я еще не до конца восстановился, поэтому мне нужно рассчитать…

– Совсем больной, да? – ласково уточняю я.

– А что не так? – двуликий опускает руку едва ли не обиженно. – Ну горло так горло. Я могу потерпеть.

Преодолеваю расстояние между нами за долю мгновения и обхватываю когтями мускулистую шею. Ольгерд даже не дергается. Я могла бы просто вспороть сонную артерию. Но он только с усилием вдыхает.

– Ты предлагаешь мне свою кровь? – хриплым шепотом уточняю я, уткнувшись носом в ямку ключицы. Жилка бьется под моими губами, и это ощущается как извращенная ласка. Впрочем, в ласках я не искушена...

– А ты разве не этого хочешь? – его голос звучит прямо внутри меня.

– А какая тебе разница, чего я хочу?

Лукавлю. Я знаю, что ему есть разница, и это знание наполняет меня мстительным удовольствием. Встаю на цыпочки, чтобы дотянуться чуть выше. Я не собираюсь кусать, но как не коснуться клыками горячей венки? Не пощекотать языком соленую кожу?

Оборотень медленно выдыхает и вдруг осторожно обнимает меня одной рукой, подтягивая вверх. Чтобы мне было удобнее его есть, серьезно? Точно ненормальный…

Мы так и стоим вплотную друг к другу. Он ждет боли, я жду… Чего я жду?

– Сколько тебе нужно? – тихо повторяет он.

Я смеюсь, коротко, невесело.

– А если я скажу, что до последней капли, герой?

Это должна была быть шутка. Хреновые у меня шутки последнее время. Но чем дольше Ольгерд молчит, тем чаще бьется моё сердце.

– Тогда начинай, – говорит он.

Если это все еще партия в хафл, то я, определенно, в осаде. Кладу второю руку ему на плечо, как в танце, и размыкаю губы. Кончики клыков скользят по незащищенному горлу, запах мужчины проникает внутрь: железо, дождь, пепел. Это не съедобно! Мои ощущения раздваиваются. Я знаю, что должна хотеть его съесть, и вроде бы даже хочу. Но и что-то другое, голод, но неправильный, зудит внутри. Ольгерд тоже склоняет ко мне голову, касаясь губами шеи и одновременно подставляя свою. Обхватывает меня уже двумя руками и прижимает к себе.

Между ног, где все еще чувствуется саднящая боль, вспыхивает неверный, как пламя свечи в ветреный день, огонек: дунь чуть сильнее, и погаснет. Но оборотень, видимо, знает, как правильно разводить костер в неподходящих условиях. Руки, которые гладят меня по спине, движутся ровно так, как нужно, зубы прихватывают нежную кожу под ухом. Будто провоцируя. Может, и правда выпить его досуха? Чтобы неповадно было.

Но мне уже хочется другого. Лизнув мочку и вызвав новый отклик в теле, я нахожу его губы, по пути поцарапавшись о щетину. Какая гадость эти оборотни! У наших мужчин нет шерсти на лице! Какая гадость, дайте еще!

Он целует меня жадно, словно припадая к колодцу с ледяной водой в пустыне. Притискивает к дереву, заставляя обхватить себя ногами за талию. Мой огонек разгорается лесным пожаром, и я снова удивляюсь скорости и силе, с которыми тело отзывается на его прикосновения. Ужасно неудобная поза, твердое шершавое дерево за спиной, холод, боль – все лишние ощущения меркнут перед первым толчком. Как будто я родилась ради этого момента. Чтобы меня взял тот, кого я должна была убить. Мне хочется кричать от невыносимого совершенства этого момента, но оборотень затыкает мне рот очередным поцелуем и продолжает двигаться.

Кажется, как минимум половина моих ощущений — не мои, а его, но какая разница, если между нами нет привычного ментального барьера? Да и вообще никаких барьеров. Он заполняет меня без остатка, и я царапаю язык о его удлинившиеся клыки. Вот тебе моя кровь, двуликий! Содрогаюсь в оглушительном экстазе, ощущая пульсацию внутри.

Отлично пообедала, ничего не скажешь!

– Ты как? – Ольгерд переносит вес, чтобы дерево перестало впиваться мне в спину, и я чувствую невольную благодарность за заботу. Этого еще не хватало.

– Я, вообще-то, другое имела в виду, – бормочу я ему в плечо, когда он опускается на камень, не размыкая рук. Не выходя из меня…

– Поясни? – я чувствую, что он касается моих волос, заправляя прядь за ухо.

– Я пыталась сказать, что мне нужна еда, – хмыкаю я и смотрю на него – не хочу пропустить это представление.