«сессия с метафизическим уклоном»

Глава 9. «Тень совершенства»

Я не взяла его руку. Идеал усмехнулся — моим же лицом, только жестче, холоднее.

— Ты боишься меня, — сказал он. — Боишься признать, что всё это время жила ради меня.

— Я не боюсь, — соврала я. Голос предательски дрогнул.

— Боишься, — повторил он, приближаясь. — Ведь я — твоя вершина. Без меня ты — половина. Неудачная копия. Жалкий черновик.

Каждое слово било в сердце. Я всегда знала: где-то внутри у меня сидит этот голос. Только раньше он звучал тише, прятался за заботами и чужими ожиданиями. Теперь же он стоял передо мной во плоти.

Я выпрямилась, сжав кулаки.
— Если я и черновик, то он живой. Ты же — мёртвая маска.

Его глаза блеснули, как ледяные осколки.
— Тогда докажи. Если ты правда веришь в себя, выдержи бой со мной.

Мир вокруг изменился. Пол, похожий на озеро, дрогнул. Вода взметнулась вверх, превращаясь в зеркала. Десятки отражений моего Идеала окружили меня.

— Начнём, — сказал он.

Первый удар пришёл не физически — он был в мыслях.

«Посмотри на них. Все, кого ты любила, восхищались не тобой, а мной. Моей маской, моим совершенством. Без меня они бы отвернулись. Кто ты без успеха, без силы, без показного блеска?»

Я зажмурилась. Слова врезались в сознание, раздирая его изнутри. В груди разливалось чувство пустоты — то самое, которое я гнала в глубины души.

— Замолчи, — прошептала я.

Но он не замолчал.
«Ты никогда не примешь себя. Ты знаешь это. И потому я всегда буду сильнее. Ты не сможешь отказаться от меня. Ты слишком привыкла притворяться».

Я упала на колени.

Плащ заговорил тихо, словно издалека:
— Ты в бою идей, а не тел. Слушай не его, а себя. Слушай дыхание.

Я сделала вдох. Воздух вошёл в лёгкие тяжело, но всё же вошёл.

И впервые за долгое время я не стала спорить с голосом. Я ответила иначе:
— Да. Ты прав. Я притворялась. Я жила тобой. Но это не значит, что я обязана продолжать.

Зеркала дрогнули.

Идеал нахмурился.
— Ложь. Ты не выдержишь без меня.

— Проверим, — сказала я и встала.

В руках у меня появилось то самое перо, которым я писала признание. Оно светилось мягким светом — не холодным, как его сияние, а тёплым, живым.

И бой начался.

— Значит, бой, — произнёс мой Идеал торжественно, будто собирался объявить о начале Олимпиады.
— Бой, — кивнула я. — Только предупреждаю: у меня оружие нестандартное.

Я подняла перо. Оно светилось, будто только что его подзарядили от розетки.

Идеал скривил губы.
— Перо? Против меня? Это же жалкая метафора.

— Ошибаешься, — возразила я. — Самые опасные битвы всегда выигрываются словами. Или хотя бы сарказмом.

Плащ, кажется, довольно хмыкнул у меня в голове.
— Умница. Если уж проигрывать, то с остроумием.

Первое зеркало дрогнуло, и из него шагнуло отражение моего Идеала. Оно было даже ещё более надменным, чем оригинал.

— Ты всегда опаздываешь, — сказал двойник. — Даже сюда явилась позже, чем стоило.

— Конечно, — улыбнулась я. — Зато я прихожу в стильных ботинках. А это важнее, чем пунктуальность.

Зеркало треснуло. Двойник исчез, словно его размыло.

— Что ты сделала? — нахмурился Идеал.

— Просто сказала правду, — ответила я, пожав плечами. — Иногда признание в мелочах разрушает самые большие иллюзии.

Он щёлкнул пальцами — и из зеркал высыпались сразу трое отражений. Один обвинял меня в слабости, другой в лени, третий в том, что я никогда не довожу дела до конца.

— Да вы прямо хор критиков, — вздохнула я. — Осталось только билеты продавать.

— Не шути! — рявкнул Идеал.

— Почему нет? — я усмехнулась. — Юмор — это мой щит. Если я могу смеяться над тобой, значит, ты уже не управляешь мной.

И снова — трещины. Иллюзии зашатались, а один из отражённых вдруг споткнулся и растянулся прямо в зеркале.

Я не удержалась и рассмеялась вслух.
— Вот видишь? Даже твои клоны падают лицом в пол. Совершенство, говоришь?

Идеал впервые замялся. Его образ дрогнул, словно от сквозняка.

Я шагнула ближе.
— Ты не понимаешь, — сказала я мягче. — Смысл не в том, чтобы стать безупречной. Смысл в том, чтобы уметь падать и подниматься… и желательно делать это с хорошей шуткой.

Перо в моей руке вспыхнуло ярче. Иллюзии начали рассыпаться одна за другой.

А Идеал, впервые, выглядел… неуверенным.

— Хватит! — взорвался мой Идеал. Голос его гремел, как у диктора на спортивных матчах: «А теперь главный удар! Без права на возврат билета!»

Я чуть не прыснула от смеха.
— Ого. Если так кричать, у меня уши завянут раньше, чем ты победишь.

Он сделал шаг вперёд. Его сияние усилилось, будто он включил режим «суперяркость» на телефоне. Глаза жгли, фигура источала идеальность, как новенькая витрина бутика.

— Ты никогда не сможешь быть выше меня! — проревел он.

— Конечно, — согласилась я. — Зачем быть выше, если можно быть интереснее?

Плащ, кажется, фыркнул от смеха.
— Ты его выводишь из себя. Так держать. Совершенство терпеть не может шуток — оно от них трескается, как фарфоровая чашка.

Идеал поднял руку. Вокруг закружились новые иллюзии. На этот раз — сцены моей жизни: неудачные экзамены, проваленные выступления, кривые рисунки, даже та ситуация, где я пролила кофе на чужую куртку и потом полчаса извинялась.

— Вот ты, настоящая, — сказал он. — Слабая, нелепая, смешная.

— Смешная? — я ухмыльнулась. — Спасибо за комплимент. Это единственное слово, за которое я тебе благодарна.

И в этот момент картинка с кофе сама собой рассыпалась. Я снова рассмеялась.
— Да ладно, я тогда выглядела как ходячий кофейный автомат. Ну и что? Люди запоминают не идеальность, а забавные истории.

— Ты издеваешься надо мной, — прорычал он.

— Нет, — покачала я головой. — Я просто наконец вижу, что ты не Бог. Ты — мой внутренний критик в костюме супергероя. Но костюм маловат, видишь, швы уже расходятся.