«сессия с метафизическим уклоном»

Глава 10. «Театр лиц»

После Зала Зеркал я ожидала чего угодно: огненных драконов, разъярённых демонов, очередного внутреннего критика, но только не… светского приёма.

Я шагнула вперёд — и оказалась в огромном зале, где звенели бокалы, искрились люстры, и толпа людей улыбалась так широко, будто у всех разом свело скулы.

— Да ладно, — прошептала я. — После внутренних монстров меня решили скормить корпоративу? Это издевательство.

— Испытание социальное, — хмыкнул Плащ. — Одно из самых сложных. Тут не мечи и не магия решают, а язык и умение держать лицо.

Я огляделась. Кандидаты на «отбор» — ровные ряды красивых, безупречных юношей и девушек. Все в одежде, которая стоила бы мою месячную жизнь. И все улыбались так, как будто их учили этому с рождения.

— Потрясающе, — сказала я себе под нос. — Я выгляжу как бесплатное приложение среди премиум-подписок.

Соседка справа, хрупкая блондинка с идеальной осанкой, повернулась ко мне и чуть заметно вздёрнула нос.
— Ты… тоже кандидат?

— Ага, — кивнула я. — По акции «две по цене одной».

Она смутилась, не зная, смеяться или обидеться. В итоге выбрала безопасную улыбку и отвернулась.

Плащ довольно ухмыльнулся.
— Молодец. Главное — не играть по их правилам, а вносить свои.

Музыка сменилась, и в центр зала вышел ведущий — слишком яркий, чтобы быть человеком, и слишком фальшивый, чтобы быть живым.
— Добро пожаловать, кандидаты! Сегодня решится, кто достоин пройти дальше!

Толпа зашепталась, кто-то засиял ещё ярче, кто-то выпрямил спину так, будто от этого зависела жизнь.

А я? Я просто смотрела и думала: «Вот он — настоящий театр. Здесь все в масках. И эти маски страшнее любых чудовищ».

И вдруг я поняла: испытание не в том, чтобы понравиться. Оно — в том, чтобы остаться собой, даже если вокруг тебя весь зал играет чужие роли.

Я глубоко вдохнула.
— Ну что ж, начнём представление.

Я стояла у входа в зал, словно случайный турист, которого по ошибке пустили на закрытую вечеринку элиты. В воздухе витали духи с таким стойким ароматом, что я подозревала: если поджечь одну свечку, все мы взлетим на воздух.

Музыка — из тех, что одновременно делает вид, будто под неё можно танцевать, но на самом деле лучше просто стоять и красиво моргать.

— Испытание, значит, — пробормотала я, — социальное. Я, конечно, догадывалась, что ад — это не казаны, а корпоративы, но не думала, что настолько буквально.

— Тише, — прошептал Плащ в голове. — Сейчас будут говорить правила.

В центр зала вышел ведущий. Лицо у него было такое блестящее, будто его полировали каждый вечер, а улыбка — как у банкомата: одинаковая для всех и абсолютно пустая.

— Дамы и господа! — протянул он. — Сегодня — великий день. Только самые достойные пройдут дальше, завоевав не только внимание, но и признание зала.

Толпа зааплодировала. Я тоже вежливо хлопнула, но скорее по привычке: если не знаешь, что делать — делай, как все.

Кандидаты рассредоточились, словно актёры на сцене. У каждой девушки — блестящее платье и взгляд, полный уверенности, что она вот-вот станет королевой мира. У парней — костюмы с иголочки, улыбки, от которых зубы должны были светиться в темноте.

Я посмотрела на себя: простое платье, волосы, собранные кое-как, и выражение лица «я просто хотела кофе».

— Потрясающе, — вздохнула я. — Чувствую себя браузером «Опера» на вечеринке айфонов.

Соседка справа, хрупкая блондинка с идеально выверенной осанкой, скользнула по мне взглядом.
— Ты… тоже кандидат?

— Ага, — кивнула я. — Меня пригласили по акции «два за одного».

Она заморгала, как принтер, пытающийся переварить этот ответ, и вежливо отвернулась.

Плащ тихо захихикал.
— Не подыгрывай им. Пусть сами думают, что за жанр у этого спектакля.

И тут началось.

Первое испытание оказалось банальным: «Произведите впечатление». Да-да, именно так. Просто выйти в центр зала и произнести речь — красивую, возвышенную, полную обещаний и цитат великих мыслителей.

Кандидаты выступали один за другим.

Один парень вещал о «силе справедливости» так, будто её можно купить на маркетплейсе со скидкой. Девушка в блестящем платье процитировала Аристотеля, но перепутала его с Сенекой, и никто, кроме меня, не заметил.

Я закатила глаза.
— Ну да, театр. Маски, роли, реплики, которые давно написаны за них.

— И что ты будешь делать? — спросил Плащ.

— А я… — я шагнула вперёд. — Я не умею притворяться. Так что просто скажу правду.

Когда настала моя очередь, я вышла в центр и оглядела зал. На меня смотрели десятки глаз, полных ожидания.

— Здравствуйте, — начала я. — Я должна произвести впечатление… но, честно говоря, у меня это плохо получается. Обычно первое впечатление обо мне звучит как: «Эта странная, наверное, заблудилась».

Несколько человек прыснули. Ведущий замер, не понимая, что делать.

— Но знаете что? — продолжила я. — Идеальные речи — как идеальные фотографии: красивые, но под фильтрами. А живые люди… они с морщинками, со сбившимися словами, с дурацкими шутками. И мне кажется, это честнее.

Я остановилась, пожала плечами и добавила:
— Так что если вам нужен живой человек, я здесь. А если идеальная кукла — вон там их целый склад.

Зал замер. А потом — раздался смешок. Потом ещё один. А затем кто-то хлопнул.

Аплодисменты разлились по залу. Не громкие, не театральные, но настоящие. Я стояла и слушала их, и впервые за всё время испытаний мне показалось, что я… дышу свободно.

Ведущий растерянно улыбался.
— Необычная подача… но публика оценила.

— Видишь? — сказал Плащ. — Даже среди масок люди жаждут честности.

Я улыбнулась.
— Похоже, иногда самое большое впечатление производит тот, кто не пытается его производить.

И с этой мыслью я вернулась на своё место.

Впереди ждали новые испытания. Но теперь я знала главное: в этом театре я не актриса. Я — зритель, который вдруг вышел на сцену. И почему-то зал решил: «Да, пусть останется».