Сестра моей погибшей жены

Глава 12.

Дрожащими руками вынимаю телефон из сумки, собираясь первым делом написать Яну короткое сообщение, но не успею даже разблокировать телефон. Никита тормозит на светофоре и, обернувшись, вырывает у меня телефон из рук.

- Что ты…

- Не надо звонить. Хочу сделать сюрприз дорогой теще.

Какой же он мерзкий… Почему я раньше этого не замечала?

- Ты же понимаешь, что она не будет тебе рада?

- Очень печально, конечно, но плевать.

- Пожалуйста, не груби ей. У нее… сердце. Даже если она что-то скажет тебе, пожалуйста, не отвечай. Я прошу тебя…

Я так говорю сейчас, потому что понимаю, что этой встречи не избежать. Если я и смогу дозвониться до Яна, то точно не сейчас.

- Если ты пообещаешь вести себя смирно и делать, что я говорю, то да, я сделаю вид, что не слышу твою мать.

- Я… я обещаю.

Мы поехали дальше, когда загорелся зеленый свет, и я решила расспросить:

- О каком интервью ты говорил? – села на середину заднего сидения.

- К нам через неделю в квартиру приедет съемочная группа. Тебя, меня и нашу дочь - будут снимать. Ты должна будешь отыграть свою роль безупречно, Катя. Не смей меня подводить. Мне на камеру нужна идеальная, счастливая семья.

Так вот оно что...

- Почему ты не нашел… актеров? Денег жалко?

Никита зло смотрит на меня через зеркало заднего вида.

- Зачем, когда у меня уже есть семья? Настоящая. Чем больше достоверных фактов, тем лучше. Актеры имеют свойство - открывать свой рот.

- Я - уже не твоя семья…

 - Окей, ты не моя семья. Но Анжелика – моя. Я могу, в принципе, найти ей экранную мать, а ты можешь идти дальше прыгать по койкам. Как тебе такой расклад?

Я краснею от ярости и отвожу взгляд в сторону. Колотит. А еще щека горит.

Ладно, ублюдок. Будет по-твоему, но совсем недолго.

- Я сделаю это, - вымолвила сдавленно.

- Вот и умница. Только лицо такое не делай. Особенно в день съемок.

- А как насчет синяка?..

- Какого синяка?

- Ты ударил меня! Будет синяк. Не боишься, что меня спросят об этом на интервью?

- Легкая пощечина, которую ты заслужила. Пройдет.

- Я ее не заслуживала, Никита, и ты прекрасно об этом знаешь. Ты просто… делаешь это, потому что можешь! Знаешь, что это неправильно! Но делаешь.

- В точку, Катя. Я делаю это, потому что могу. И с тобой я могу сделать все, что захочу. Помни об этом всегда.

Чудовище. Моральный урод.

- Нашей дочери ты тоже такое выскажешь? Скажешь, что она роль должна исполнять?

- Она полюбит меня. Я ее отец. Она будет получать от меня все, что захочет.

- Купить ее хочешь? Подарками?..

Не выйдет у него ничего. Анжелика она... не такая. Ее не приманить и ничем не заманить. Она все сердцем чувствует. И открывается только тому, кто с ней с искренним интересом, по-доброму.

- Уверен, что ей понравится подарок, который я для нее купил.

Я промолчала. Пускай пробует. Анжелика сама для себя решит, как ей относиться к драгоценному папаше.

***

Случилось то, чего я боялась. Мама увидела Никиту и ее чуть инфаркт не хватил. Она стала бросаться на бывшего зятя, а я ее что есть сил оттаскивать.

- Мама, не надо! Не надо… - уже сама плачу, вместе с ней. – Он может, что угодно с нами сделать. Не надо, мама!

- Подонок! Сволочь! Не смей идти в комнату к ребенку!

- Послушайте лучше дочь, Маргарита Степановна. У вас же сердце… Не нервничайте.

Никита проходит дальше, а я спешу встряхнуть маму за плечи.

- Мам, не надо! Ты только хуже сделаешь! Он может забрать Анжелику! Он может все, что только захочет! Пожалуйста, не делай хуже! – реву навзрыд. – Я… я должна сделать, как он просит.

- Ты отдашь ему Анжелику?!

- Нет… нет… Я просто поеду с ним, - произношу тихо. – Скоро мы станем ему не нужны, и все будет по-старому… Я тебе обещаю. Обещаю...

Не известно насколько это вообще затянется… Просто маму хочу успокоить.

- Катя… Я не вынесу…

- Мам, прошу… Будь здесь, хорошо? Я пойду посмотрю, что он там делает.

- Иди скорее. Не оставляй их наедине!

Когда я вошла в гостиную, то увидела открытую дверь в комнату, в которой должна была находиться Анжелика. Там было тихо. Я тут же со всех ног ринулась туда.

Застала картинку при которой Лика стояла неподвижно в углу, а Никита, встав на одно колено, пытался ее к себе подозвать.