Сестра Огня 3

Глава 6

Мы спустились вниз по склону. Темнодар запретил брать оружие поверженных врагов, сказал, что там могут быть следящие метки. Я не стала спорить, ножи у них были не из хорошего материала. С ножом Ана не сравнить. А весили они изрядно.

Мы устроились возле негромко звеневшего ручья. Вода текла каскадами, из одной каменной чаши в другую. Сам поток был порождением отбушевавшей грозы, в сухие дни вместо него здесь просто сочилось что-то некрупными каплями. Темнодар безо всяких затей сунул голову под один из таких каскадиков. Я последовала его примеру.

Холодная вода вначале обожгла, будто кипятком, но потом пришло облегчение. Я села там, где стояла. Напряжение недавнего боя начало отпускать, у меня задрожали руки, причём так сильно, что пришлось сцепить в замок пальцы и прижать к себе. Всё равно получалось плохо.

– Кто напал на Темнодара? – спросила я, старательно выговаривая каждое слово.

А то ещё и зубы взялись постукивать, ну куда это годится.

– Храмовники, – объяснил мой спутник. – Служители Белоголового Паука. Что ж, теперь хотя бы ясно, в какой матавийк открылись блуждающие Врата.

– В какой же? – спросила я.

– В тот, где контроль над Вратами в руках у белоголовых.

– Как ясно и понятно всё! – съязвила я.– У белоголовых разве один матавийк?

– Много, – не стал спорить Темнодар. – Но гораздо меньше, чем во всей Вселенной.

Он протянул мне ладонь, разжал пальцы. Тусклый отсвет сумеречной зари на металле – кругляш свёрнутого раздвижного шеста. Я выронила его там, наверху, и не заметила, когда. Даже вспомнить не смогла, когда! Вот я стояла, опираясь на шест, вот мы пошли вниз… уже без шеста…

Я осторожно взяла шест с ладони нивикийца, прицепила его к поясу:

– Благодарность Темнодару.

– Оружие терять нельзя, – укорил он меня. – Камнеломке ещё не доводилось убивать?

– Тёмное небо, – высказалась я в сердцах. – Один раз всего, и с Камнеломки хватило. Камнеломка не убийца. Убийства не нравятся Камнеломке! Смерть – это страшно, жутко, кошмарно, ужасно. Камнеломка не хочет больше убивать, никогда в жизни!

– А придётся, – хмыкнул Темнодар.

– Нет! Можно же решить миром! Договориться! Слова имеют не меньшую силу, чем удар ножом по горлу!

– Пусть Камнеломка расскажет белоголовым, – язвительно посоветовал нивикиец. – Найдёт такие слова силы, что успеет сказать прежде, чем голова покатится в другую от тела сторону!

«Кук, кук, кук, – раздался вдруг замогильный голос, от которого кровь мгновенно застыла в жилах. – Кугухук, кугухук, ук, ук, ук!»

Я выхватила шест, он мгновенно раздвинулся в полный размер. Животное? Птица? Враги?!

Ночной лес давил своей массивностью. Сверху деревья казались игрушечными. Отсюда, снизу, их кроны казались мрачными чёрными гигантами, перекрывавшими небо. К первому, вопящему дурниной голосу присоединился второй. Какое-то время существа яростно перекрикивали друг друга, соревнуясь в том, кто кого переорёт, а потом замолчал сначала один, а за ним и второй.

И тогда зазвучал мерный стрёкот каких-то ночных насекомых. Или не насекомых. Скрипы, шорохи, какие-то тени, тёмные на тёмном, снова кугух, только далеко…

– Камнеломка думает, что из леса придут звери, – сказала я, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал. – Разорвут. Съедят…

– Подавятся, – мрачно пообещал Темнодар. – Сюда.

В его руке зажглась палочка люминофора. Во всяком случае, свет она источала почти такой же, как наши люминофоры, резкий, химически-жёлтый. Что ж, по крайней мере мы не переломаем себе ноги. И, может быть, не наступим на какую-нибудь змею…

Гроза ушла, но вслед за нею пришла влажная духота мокрого после проливного дождя леса. Я обливалась потом, замучилась утирать лоб, чтобы не текло в глаза. Мне, конечно, подошёл бы лёгкий морозец с небольшим снежком, как нередко бывало у нас летом на Старой Терре. Вот только кто мне здесь отгрузит вожделенный холод. Не белоголовые же! Терпи, Ликесса, капитаном будешь.

Недалеко от каскадного ручья обнаружилась узкая и, к счастью, сухая пещера, не занятая никем из местных обитателей.

Мы осторожно протиснулись в узкую щель и попали в небольшое пространство, образованное несколькими валунами. Дикий грозовой ливень не сумел превратить её в подобие сырого подвала, он сюда попросту не попал, обтёк по краям. Очень удачно.

Когда-то давно здесь прошёл мощнейший оползень, он нагромоздил друг на друга огромные скальные обломки. С тех пор они обомшели и заплыли скудной горной почвой. По боку одного из камней тянулись мелкие серебряные цветочки. Они слегка светились в темноте.

Я смотрела на них и не могла оторваться: до чего же красиво! Мрак, камень, враги кругом, неизвестно, чего ждать. А здесь доверчиво раскрывают тоненькие полупрозрачные лепестки маленькие цветы.

Я вскинула голову. Мне показалось, будто в отдалении снова начала ворчать гроза.

– Если ливень вернётся, здесь, возможно, затопит всё, – сказала я.

– Ночью по горам не ходят, – отрезал Темнодар известной истиной, за которую немало неудачников заплатили переломанными конечностями и свёрнутыми шеями.

Он погасил люминофор, свернув гибкую трубку в колечко, и наступила полная темнота, из серии «хоть глаз коли». Но всё же какой-то свет здесь существовал, хоть и очень слабый. По мере того, как постепенно привыкали к мраку глаза, я начала замечать островки света из всё тех же серебряных цветов. А высоко над головой свешивались откуда-то сверху цветы покрупнее, уже размером с фалангу большого пальца. По форме они напоминали детские фонарики и светились тревожным оранжевым огнём.

Оранжевый относится к тёплой части спектра, некстати вдруг вспомнилось мне, но здешние цветы умудрялись источать холодный оранжевый свет. Не могу объяснить! Впечатление от них создавалось именно такое.

– Темнодар бывал здесь раньше? – шёпотом спросила я, в голос говорить остереглась.

– В матавийке Белоголовых?– хмыкнул нивикиец. – Очень смешно.